ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ
Френтис"
"Когда лезвие вонзилось ему в бок, мгновенно началась агония, охватившая все тело. Френтис услышал крик и понял, что это кричит он сам. Его словно ударило огромным кулаком, состоящим из миллиона стальных игл. Ноги подкосились. Боль была так сильна, что рассудок начал оставлять его, память померкла, утопая в бездне мучений. Ваэлин, орден, женщина… Глаза короля перед смертью — светлый взгляд человека, избавленного от чувства вины. Где-то рядом тоже кричали, потом вдруг стало очень жарко, но все это казалось смутным, будто происходило за стеной: стеной боли, окружавшей его.
Вдруг что-то изменилось. Агония, начавшаяся после удара ножа, отступила, словно наткнувшись на что-то, на некое отражение предыдущей боли. Уснувшее семя, которому прежде не разрешали прорасти, давало новую жизнь. «Семя прорастет…» Колючий кулак исчез, но на его место пришло нечто куда хуже. На Френтиса обрушилось жгучее пламя, оно растеклось по коже, ища старые шрамы.
Френтис с шумом выдохнул, катаясь по полу, свобода буквально оглушила его. Он ощупывал грудь в поисках шрамов, но находил одну лишь гладкую кожу. Шрамов не было, они исчезли без следа. «Нет шрамов, нет пут, я могу теперь двигаться сам. Я могу двигаться!»
Он начал вставать и застонал от позабытой боли — в боку все еще торчал нож принцессы.
Крик заставил его повернуть голову. Он увидел женщину, простиравшую истекающие огнем руки в сторону упавшей принцессы.
— Нет, — сказала воларка с окровавленным лицом, остановила огонь и подошла к принцессе. — Это слишком быстрая смерть. Я буду убивать тебя долго, день за днем, годами отрезая по кусочку. Я теб…
Острие алебарды ударило в бок и вышло из груди. Женщина выгнулась, кровь хлынула у нее изо рта. Она повисла на древке, мотая головой, ее глаза нашли лицо Френтиса.