— Он повернулся к командиру вольных мечников — чумазому, со свежей раной на шее. — Вот взять хотя бы вас! Сколько порок вы произвели ночью?
— Четыре, ваша честь, — хрипло ответил тот.
— Значит, сегодня устройте шесть! — Он оглядел офицеров в поисках следующей жертвы. — Теперь вы! — Его палец ткнул в человека, одетого в форму мастера баллист и патерелл. — Помните мою маленькую хитрость с пленными? Вы использовали ее?
— Так точно, ваша честь, — подтвердил тот. — Пятьдесят отрубленных голов было переброшено через стены, как вы и приказывали.
— И что?
Мастер запнулся, его выручил командир дивизии:
— У врага тоже были пленные, ваша честь. В ответ они перебросили нам пятьдесят голов через баррикады.
— Ведьма постаралась, как пить дать, — пробормотал командир батальона варитаев.
Глаза генерала сверкнули, а его палец, словно копье, впился в мужчину:
— Так, это ничтожество разжаловано в рядовые. Уберите его с моих глаз, и чтоб сегодня же шел в атаку в первом ряду. — Он снова уставился на карту, пока «негодяя» оттаскивали прочь.
Это могло быть как ловушкой, так и откровенным невежеством: в обоих случаях у меня не было времени на сочинение красивой лжи.
— Простите меня, хозяин, но не совсем. У нынешних… затруднений существуют исторические параллели.
— Параллели, — тихо произнес генерал и вдруг взорвался коротким лающим смехом, офицеры с готовностью вторили ему.
— В Кузнечном веке, хозяин, около восьми сотен лет назад. В войне, которая выковала Воларскую империю.
— Я сам знаю, когда был Кузнечный век. Понял, альпиранский паскудник? — Он смотрел на меня, едва подавляя ярость, и тут во мне созрела уверенность, что жизнью я обязан единственно его жене.
— Город Кетия, — сказал я. — От этого названия произошло наименование провинции Эскетия. Кетия дольше всех сопротивлялась империи, и прошел почти год, прежде чем пали ее стены. Но сражение на этом отнюдь не закончилось. Их король, знаменитый воин и, как повествуют легенды, сильный маг, воодушевил людей на подвиг стойкости, выходящий за пределы воображения.