— Охотники-промысловики, потому и с луками. Якобы прибыли в Пределы за медведями, чьи когти и мех ценятся столь высоко, поскольку этих зверей в Королевстве все меньше. Убедительная история.
«Чуть страха, все та же ненависть и немного мрачного веселья».
— Итак, — спросил Ваэлин, — бог или золото?
«Страх увеличился, появилась неуверенность». Пленник нахмурился, его эмоции смешались, чтобы в итоге вылиться в презрение.
— Значит, бог, — заключил Ваэлин. — Слуги Отца Мира явились на север в жажде прославиться, убив Темного Меча.
«Замешательство усилилось, страх возрос… И там еще что-то, некое эхо… Нет, скорее — запах: слабый, но едкий, такой знакомый и такой мерзкий… он глубоко засел в его памяти, так глубоко, что сам хозяин почти не осознает его присутствия».
— Где он? — требовательно спросил Аль-Сорна, глядя прямо в глаза лучнику. — Где этот ведьмин ублюдок?
«Озадаченность и презрение, считает меня безумцем. А еще… сомнение и подавленное воспоминание».
— Тот человек, который и не человек вовсе, — мягко продолжил Ваэлин.
«Ага, волна страха и понимание».
— Ты его знаешь. Ты его видел. Кто он сейчас? Такой же лучник, как и ты?
«Остался лишь страх».
— Солдат?
«По-прежнему только страх».
— Священник?
«Ужас взметнулся, словно в костер плеснули маслом… Значит, священник. Нет-нет, не то. Однако какого-то священника он все-таки знает — и боится его».
— Твой священник отправил тебя сюда. А ты знаешь, что он отправил тебя и твоих братьев на смерть?
«Гнев, окрашенный смирением.
— Я довольно поверхностно знаком с Десятикнижием, как ты понимаешь, однако у меня есть друг, который знает его от буквы до буквы. Посмотрим, получится ли у меня. — Он прикрыл глаза, вспоминая одну из многочисленных цитат Ривы. — «Да не потерпят любимые Тьмы. Ибо не может человек знать Отца и знать Тьму. Познав Тьму, он отрекается от своей души».
Он взглянул на пленника и почувствовал то, на что рассчитывал: стыд.
— Ты смотрел в его глаза и видел чужого, — продолжал он. — Кем он был раньше?
Пленный отвернулся, взгляд затуманились, все его чувства словно притупились. «Стыд и осознание». Узник зарычал, замотал головой, пытаясь выговорить слова искалеченным ртом. Слюна так и летела во все стороны, когда он вновь и вновь повторял одно и то же исковерканное слово, пока оно не сделалось понятным:
— Лорд.