А через час Эльжбета сама ко мне пришла, юркнула под одеяло.
– Что ты как неживой? Я ведь женщина, одиноко мне. А ты как чурбан, все о делах.
Не чурбан бесчувственный я, просто приставать счел неудобным: прежде всего – дело, а любовные интрижки ему всегда мешают. Но уж если сама пришла, то почему нет?
Женщины у меня давно не было, и я с удовольствием вдыхал аромат ее волос, запах тела. Женщины не так пахнут, и кожа у них нежная, гладкая. В общем – забылись мы лишь под утро. Я ведь во вражеском тылу, а расслабился.
Разбудила меня Эльжбета.
– Вставай, медведь, всю меня измял.
А сама улыбалась, довольная.
Только мы умылись, оделись и сели завтракать, как раздался стук в дверь. Эльжбета пошла открывать, а я метнулся в маленькую комнату, схватил автомат и замер за косяком двери.
Слышался тихий разговор, но слов разобрать было невозможно. Затем – шаги, легкие – Эльжбеты, и тяжелые, мужские.
– Федор, выходи.
Ой, я же по документам – Федор!
Вышел, держа в руке автомат. А это сам начальник штаба власовского полка пожаловал.
– Здравствуйте, Федор.
– И вам доброго дня, Василий Иванович.
– С плохими известиями я к тебе пришел.
– Не согласились офицеры?
– Не в этом дело. Приказ утром из штаба РОА пришел, от самого Власова. Только ведь он – передаточное звено и сам ничего не решает. Какой приказ из ставки фюрера придет, такой он и примет к исполнению. Проблема в том, что нас перебрасывают на Запад против американцев да англичан. Видно, в самом деле не доверяет Гитлер РОА.
– С офицерами разговаривал?
– С двумя только успел. Не могу же я собрать весь офицерский состав на совещание с повесткой дня: «Переход линии фронта и сдача в плен войскам Красной Армии»?
– Разумно. Но ведь и приказ Гитлера или Власова я отменить не могу. Придется выполнять. За неисполнение приказа в условиях военного времени немцы могут покарать жестоко – вплоть до расстрела.
– Начальник радиостанции и радист – мои люди, сам подбирал."
"– Отлично, хотя бы проблем со связью не будет.