Но старец был полон такого яростного желания запихнуть меня в карету — и, видимо, сбыть с рук, — что пришлось подчиниться.
Ехали мы совсем недолго, а когда кучер открыл передо мною двери, я оказалась уже не в городе, а во внутреннем дворе замка — на квадратной мощеной площади, в центре которой плитка лилового цвета образовывала силуэт агрессивно настроенного грифона.
На высоких ступенях у входа внутрь замка меня встречали двое мужчин и девушка в одежде дороже, чем я носила за всю жизнь. Смотрели на меня все трое весьма красноречиво.
Если это все — моя галлюцинация, пока я в коме, то, черт возьми, почему она такая враждебная?
Пока я поднималась к ним по каменным ступеням, колени дрожали.
Отбросив ненужные мысли, я протянула золотую монету и выданную мне у ворот бумагу одному из встречающих, тому, который стоял в центре, — высокому темноволосому мужчине с длинным носом и c мечом, болтающимся на поясе.
Мужчина изучил бумагу, взвесил в руке монету и, поморщившись, процедил:
— Леди Просто-Мария. Старший советник Кроу к вашим услугам. — При этом он не сдвинулся с места, чтобы дать мне пройти.
— Да ладно! Все-таки привел! — второй мужчина, невысокий и смуглый, разодетый в пух и прах, вырвал у Кроу бумагу с монетой и ахнул. — Грифонья матерь, отец и прабабка! Брешка, да ты посмотри!
Девушка привстала на носочки, чтобы заглянуть ему за плечо и воскликнула короткое «О!», прикрыв рот ладошкой.
Бирюзовый камзол, лакированные туфли, кольца на каждом пальце и припудеренные волосы. Версаль отдыхает!
А вот глаза у мужчины, когда он посмотрел на меня, были цепкими и умными. Что-то подсказывало: с ним нужно быть осторожнее.
— Леди Просто-Мария, камергер Этен к вашим услугам, — он отвесил поклон.
— Я не говорила, — ответила я, ступая на ковровое покрытие. От обилия позолоты, лепнины, картин и ваз, которые украшали дворец изнутри, зарябило в глазах.
— Так, может, расскажете? — нашелся Этен, беря меня под руку.