Когда пауза затянулась, я спросила:
— Вы не выйдете?
— Зачем?
— Чтобы я могла снять камзол.
Брешка похлопала глазами, и я пояснила, как маленькому ребенку:
— Не могу же я раздеться при вас. Мы же не в бане.
— А что такое баня?
Я замешкалась.
— Это такое место, где люди ходят голые, но им на это плевать.
Брешку, лицо которой стало пунцовым, как ветром сдуло, и я с наслаждением погрузилась в горячую ароматную воду. За дверью возбужденно зашептались, но я не стала обращать на это внимание. Пожалуй, в следующий раз стоит объясняться яснее, но ничего уже не поделаешь, слово не воробей.
Видимо, монета, которую дал мне «черный», очень ценная. Может, это аналог наших «корочек», которые открывают любую дверь? Или ценных бумаг на предъявителя? Но почему «черный» отдал ее мне? Ошибся? Хотел кинуть милостыню, а нашарил в кармане ценную вещь? В любом случае, мне это на руку. До тех пор, пока я не встречусь с королем и не окажется, что я не та, кого они ждут. От этой мысли скрутило живот, но я заставила себя успокоиться.
Когда я вышла из ванной, закутанная в уютный халат, на кровати меня ждало лазурное платье и сорочка из тончайшего шелка, которую, вероятно, следовало надевать под него. Та самая исподняя рубаха с аккуратным кармашком сбоку.
— Его величество у себя в кабинете, — улыбнулся Этен. — Брешка вас проводит.
— А может, сначала ужин? — пискнула я. — На сытый желудок и беседа легче идет.
Мало ли как все дальше обернется. Вдруг придется сидеть в мрачных казематах и делить краюшку хлеба с крысами, так хоть поем на прощанье.
— Может, — непринужденно продолжила я, — может, у вас найдутся ножи?
Глава 5
К кабинету короля я шла, как на казнь. Впрочем, я была сыта, на моем поясе висел красивый и очень острый кинжал, а лазурное платье, как заверил Этен «выгодно оттеняло глаза».
Выглядела я действительно хорошо: настолько хорошо, что, подойдя к зеркалу, не узнала себя.