В течение шести дней в ритме жизни Берестова ничего не менялось: координация громадных людских коллективов, материальных средств и энергоресурсов, брошенных на решение проблемы «защиты от выстрела» – как стали называть строительство Т-конуса, с помощью которого люди хотели избавиться от «пули» Конструктора, – отнимала все физические, интеллектуальные и эмоциональные силы, а также личное время без остатка. Приходилось напрягаться, на ходу учиться лавировать, гибко реагировать на запросы специалистов разных рангов, обходить острые углы в решении личностных отношений и безошибочно выбирать из всех альтернатив единственно правильное решение.
Быстро охладевший к уважительно-фамильярному званию «опер», Берестов наметил было конфликт с Железовским, зная, что тот к смене амплуа подчиненного относится резко отрицательно, – надоело постоянно выслушивать одергивания Умника типа: «Оперу-прима от опер-секунды – нецелесообразно этот вопрос решать лично», как вдруг одно за другим начались странные и страшные события, потребовавшие пересмотра всей доктрины «защиты от выстрела», и Ратибор хотя и с трудом, но все же настоял на личном участии в расследовании происшествий.
Во вторник девятого августа физик-эксперт Управления аварийно-спасательной службы Гордей Вакула был обнаружен мертвым в лаборатории Института внеземных культур, где он с коллегами занимался исследованием зондов и других материальных объектов, попавших в зону Большого Выстрела.
Ратибору не удалось прибыть на место происшествия в числе первых, он был в этот момент далеко от Земли, в зоне, где началось строительство Т-конуса, но, вернувшись из рейда, первым делом посетил морг управления, где находилось тело Вакулы.
Врачи, обследовавшие физика, растерянно развели руками, констатировав «смерть от остановки сердца», но добавить к диагнозу ничего не могли.