Попаданка в академии драконов 4

– А если нам магии не хватит?

– Если нас долго не будет, защита на зале перемещения спадёт, Арену скажут, в каком мы мире, и он придёт за нами. Ваша связь крепкая, найдёт быстро.

– Так что это за мир?

– Довольно гадкий, честно говоря. Киндеон не просто непризнанный, он закрыт даже для исследований.

– Почему? – холодок пробегает по спине, хочется ухватить Пушинку за шерсть и подтянуть к себе.

– Здесь ненавидят магию, и существует организация, которая охотится на магов. Была триста лет назад, когда Дегон сюда отправлялся.

Возможно, её больше нет, потому что мы, повторюсь, запретили сюда путешествовать: слишком опасно. Да и бессмысленно: мир довольно отсталый, нам от него ничего не нужно.

– Надеюсь, вы правы, и о магии тут забыли. Пушинка, если кто-нибудь появится, становись невидимой.

***

Ниточка не только тянется, с неё срываются золотые сполохи и улетают куда-то за горизонт. То, что они не уходят глубоко в землю, кажется мне хорошим знаком: значит, Ланабет ближе, чем начинается скругление поверхности.

Может, она попала сюда примерно в то же место, что и мы, и старалась не уходить далеко?

Император тревожно поглядывает на горизонт, хмурится. Готовит речь? Опасается, что Ланабет обзавелась семьёй? Или догадывается, что её глаза пострадали?..

– А прошлый канал перехода выводил сюда же? – уточняю я.

– Да, в эту зону. Надеюсь… надеюсь, Ланабет не потеряла надежду, что мы её найдём.

Я бы потеряла, но об этом тактично молчу. А вот о другом поговорить надо.

– Извините, что влезаю, но я почти ваша семья…

– Да, я тебя слушаю.

– Я думаю, Линарэн замечательный сын, и ваше отношение к нему несправедливо.

Глаза императора вспыхивают и гаснут. Я продолжаю:

– Несмотря на ваше явное пренебрежение, которое проявляется даже в том, что вы называете его по полному имени, он не хотел вас предавать. Мне кажется, это… стоит ценить, даже если вы потеряли жену. К тому же она умерла не по его вине.

– Знаю.

– Тогда почему? Почему такая холодность?

– Потому что это эмоции.

Они не всегда поддаются разуму. Я прекрасно знаю, что Ирьения умерла от проклятья моих врагов, что не спас её родовой артефакт. Но она была частью меня, почти всем для меня, а когда умерла… это было мучительно, словно у меня отрезали руки и ноги, и казалось, что ничто и никогда не будет прежним, и я не буду целым. Во всей этой боли я не мог не думать, что если бы не беременность, проклятие её бы не убило. Она могла бы жить, если бы не Линарэн.