Глаза его были закрыты, человек, казалось бы, дремал. Но, едва услышав обращение к себе, он тут же открыл глаза, негромко спросил:
— Что стряслось?
— Слышу шум моторов. Что-то немаленькое едет.
— Броня?
— Не похоже.
— Направление?
— Оттуда, куда эта парочка смоталась.
— Да, поторопился Петрович, показал этому типу индикатор. Так бы мы и без их помощи куда надо дошли бы. Ладно, командуй общий подъем. Посмотрим, кто это там такой катается.
Спустя полчаса командир со своим заместителем наблюдали сверху за идущими по лесной дороге топливозаправщиками.
— Ты смотри, Миш, они пустые идут. Вон, гляди как поднялись. Как ты мыслишь, куда эта парочка направилась?
— Тут и делать неча — за топливом они идут. Кататься по тайге на таком крокодиле? Проще уж солярку из канистры сразу на землю выливать. Он ее жрет, как свинья помои! Взяли бы УАЗ да на нем и перлись.
— Все так, Миша, все так… Ты прикинь, сколько там этой соляры может быть, чтоб за ней сразу два таких монстра поперлись?
— До фига…
— А что будет тому, кто про такой склад Петровичу доложит? Смекнул? Так что тихо-тихо и следом за ними. Хрен с ней, с этой парочкой. Не сегодня так завтра, один фиг, найдутся. А вот такой подарок судьбы из рук упускать никак нельзя.
Цепочка людей в камуфляже бесшумно спустилась с верхушки холма и двинулась по следам уходящих машин.
На третий день пути Потеряшка растолкал меня рано утром.
— Слышь, майор, неладное что-то! Кажись, топают за нами потихонечку.
Каждый вечер за час перед стоянкой он спрыгивал с замыкающей машины и ныкался в кустах. Почти до полуночи сидел там, пытаясь выявить хоть какой-то интерес к нашему маленькому каравану. Две ночи он просидел несолоно хлебавши. И вот сегодня растолкал меня. Вид у него был встревоженный. С его слов, преследователя он заметил почти под утро. По его подсчетам, их было не менее десяти человек.