— В Китай хоть не уйдем?
— Да не должны бы…
Наконец, проход сворачивает вправо, и коридор перегораживает стена с черной дырой амбразуры. Прямо перед ней углубление. В нем видна железная дверь. В свете фонарей мы видим еще одну амбразуру, поменьше. Один из наших водителей налегает на рычаг. Тот поскрипывает, но поддается.
В относительно большом (приблизительно десять на десять метров) помещении треугольником стоят три дизеля. Делаю приглашающий жест рукой.
— Ну, ребятки, это ваше хозяйство. Делайте, что хотите, но хотя бы один из них завести нужно.
— Сделаем, товарищ майор! — успокаивающе кивает один из водителей. — У нас на базе похожие, только эти уж старые слишком."
"Мы с Потеряшкой выходим из генераторной и идем дальше по коридору. Метров через двадцать он заканчивается еще одной дверью. Открываем ее — и в первый момент не понимаем, куда попали. Вправо и влево уходит широкая штольня. Она вполне природного происхождения.
— Что это, майор?
Вместо ответа подхожу к ближайшей куче и приподнимаю тяжелый брезент. На свету тускло блестит гусеничный трак.
— Танк?!
— И не один. Тут вся штольня ими заставлена.
Поднимаю луч фонаря вверх. На железных направляющих под потолком проложены толстые резиновые шланги.
— Это топливопроводы. К каждому танку подведен шланг.
— Кто?
— Тут должна быть своя обслуга. Они приезжают сюда один раз в год, делают необходимые работы, проворачивают у танков двигатели и потом опять уходят. И весь год тут пусто. Во всяком случае, так перед войной было.
— Охренеть! — Рогозин крутит головой, ощупывая фонариком мрачные глыбы танков. — Сколько же их тут?
— Шестьдесят четверок должно быть штук сорок.