Мысленно поблагодарив своего напарника, я попробовал снова уйти в нирвану, но ничего не вышло. Какая-то плохо различимая мысль билась где-то в области виска, раздражая и тревожа, словно зудящий комар над ухом.
А ведь как было приятно хоть чуточку отрешиться от всего этого, забыться, и если бы не дьяк со своей дурацкой болтовнёй про…
– Бабуля! – крикнул я, врываясь в избушку. – Мы меняем маршрут. Он не пойдёт на Берлин, он всё время ходит лесом! Вы встретили его, когда жили в лесу, Брестскую крепость окружают леса, чёртов трактир расположен в лесу, Фрайбург стоит у леса, и принц Йохан предпочитает именно лес всем столбовым дорогам!
– С чегой-то? – на всякий случай состорожничала Яга, и я слегка сдулся.
– Не знаю. Возможно, ему есть что скрывать от пограничников, полиции или военных. А быть может, речь идёт о банальном шпионаже. Шварцвальд, как я понимаю, очень большой лес, там можно хоть целую армию спрятать. А потом блицкригом через Чехию, Польшу, Белоруссию, прямо на Лукошкино!"
"– Шпиён, говоришь?! А что ж, таковой мог бы, как помню, мордашка у него была очень уж подозрительная.
Транспортное средство на курьих ножках так резко развернулось, что мы вчетвером дружно врезались спинами в печку. Больно-о…
Сама ночь прошла относительно спокойно, ну только Митя жутко храпел и на тычки в бок не реагировал да дьяк Груздев вставал два раза в уборную.
Размытую польско-чешскую границу мы, видимо, миновали ночью. Таможенные посты из десятка зевающих стражников стоят лишь в городках да на главных трактах, а на узких лесных тропинках кто нас искать станет? Ориентировки на наш поиск ни от кого не поступало, если что, бумаги у нас в порядке, ничего запрещённого не везём.
Встав где-то в шесть-семь утра, я только успел умыться, как наш младший сотрудник доложил, что наперерез по курсу следования избушки, вдоль соседнего поля, движется необычная процессия.