Чешские призраки в массе своей оказались вполне дружелюбными привидениями и на лишние скандалы не нарывались.
Тот высокий скелет, в прошлом студент, мот и пьяница, всего лишь выклянчивал монетки у прохожих, чтобы «заплатить профессору за учёбу». На деле, конечно, чтобы пропить в ближайшем кабаке, но это уже непринципиально. Дайте грошик, он отстанет.
В результате короткого служебного совещания мы рекомендовали тому же скелету, безголовому тамплиеру, женоубийце с верёвкой на шее и обеим дамам переселиться на постоянное место жительства в Прагу.
Пузатый мужчина с бутылкой назвался призраком Толстого купца, совершенно безобидный гуляка, просто угощающий случайных ночных прохожих, так что они с нашей бабулей ещё и пригубили по чуть-чуть. По-моему, они втихую даже адресами обменялись.
Митяй честно выяснил всё о несчастной судьбе утопленницы, ставшей русалкой, чуть было сам не был ею утоплен (а я предупреждал!) в том же фонтане, но мы его вытянули за ноги, а потом по мокрому следу удирающей мерзавки дошли до реки.
"Зато избушку нашли! Фактически она скромно стояла себе на курьих ножках всего за два квартала влево, вниз по течению, золотясь в рассветном мареве. Вернувшись в дом родной с первыми лучами солнышка, вся наша компания дружно рухнула спать.
Управление и руководство временно перешло к отчаянно зевающему Филимону Митрофановичу. Ну, это тоже некоторое преувеличение, так как избушка сама отлично знала, куда и в какую сторону мы направляемся.
Лично я проснулся только к обеду – за окном мелькали леса и поля, Митька чистил картошку, Баба-яга возилась у печи, дьяк, прикрывая здоровущую шишку ермолкой, сидел у себя в уголке. Видимо, до этого старательно сочиняя новый доклад государю о промахах нашей преступной милицейской банды.
– Что ж, продрал зенки бесстыжие, морда участковая? – вежливо приветствовал меня дьяк Филька. – От же набрались вы вчерась, накачалися пивом иноземным, патриотизьму в вас нет! Стыда и совести, прости господи, тоже ни на грошик медный. Хоть бы с собой бутылочку принесли…
– Мы ещё в Чехии? – обернулся я к бабке, поскольку отвечать на дьяковы инсинуации ниже моего милицейского достоинства. Не говоря уж о том, что почти во всём он был прав.