Если им повезет прожить достаточно долго, они могут достичь сказочных размеров тех китов, которые в наших народных сказках превращаются в острова, на которых мужички в лаптях строят пятистенки, сажают картошку, и вдруг — бульк! — кит наконец перестал терпеть издевательства и нырнул. И нет острова...
Странная особенность роста рыб заключается, очевидно, в том, что они находятся в состоянии невесомости большую часть жизни...
— О! Он умер! Неужели! О мадам, вероятно, вы знали его?!
Да, мадам знала Джеймса Дагена.
Вернулась девушка-секретарша, сказала, что ближайший сподвижник Кусто через несколько минут примет нас. Она произнесла фамилию сподвижника: Алина. Ударение было на каком-то совершенно непонятном месте.
Девушка села за столик под картиной китобойного вельбота и углубилась в свои занятия.
Сперва смутно вспомнилось, как я злился на издателя книги «В мире безмолвия», который поленился перевести футы в метры.
Затем я вспомнил, что Алина был лейтенантом и конструировал подводные сани, — все это еще в конце сороковых годов. Тогда же он исследовал подземный источник Витарель.
— Месье, месье Алина ждет вас!
И я переступил порог святилища.
В огромное окно вливалось и море света, и настоящее синее море, и доброе бормотание прибоя.
Так вот как выглядит штаб гуманистов в их борьбе с технократами. Кусто основал здесь этот штаб, когда Евратом в шестидесятом году санкционировал сброс отходов атомной промышленности в Средиземное море.
— Вы узнаете это? — спросил меня Алина.
За огромным столом на полке книжного шкафа стояла модель судна. Щегольской, зализанный кораблик, игрушка. Я не узнавал.
— Ваш «Нерей», — сказал Алина.