Ну, сейчас этот синий цвет подвыцвел, а бедра сделались чересчур широки. Но она всегда была очень добра к Кристе. Объективна, но добра. Большие мальчишки обычно довольно сильно дразнили учительницу, Криста помнила это. Они звали ее «потливая фрекен»», потому что она слишком легко краснела, и бросали ей в спину снежки зимой. Учительница не могла себя защитить, ей никогда не удавалось найти верные слова, поэтому она молчала и только улыбалась мальчишкам, не зная, куда ей деваться от одиночества.
Они внимательно рассматривали карту, но ничего не могли найти.
Они поняли, что все это бесполезно, и Криста прекратила поиски, не углубляясь в рассказ о балладе.
Фрекен спросила, не может ли она пригласить ее на чай и булочки, но Криста объяснила, что ее отец, возможно, станет беспокоиться, хотя сама она с удовольствием посидела бы еще.
– Но мы же можем позвонить твоему отцу, – предложила учительница.
– Тогда с ним случится приступ удушья, – ответила Криста с непонятной даже самой себе горечью.
Фрекен удивленно посмотрела на нее, но настаивать не стала.
Криста поспешила домой. Она запаздывала – а ведь она так ничего и не добилась в своих поисках Линде-Лу и его дома.
Разумеется, Франк страдал в гордом молчании. Он лишь намекнул, что понимает, что маленькие мальчики, конечно же, более интересны, чем он, и что ему поэтому не следует требовать слишком многого. К тому же Абель ей платит…
На самом деле Криста получала десять крон в месяц за то, что сидела с детьми Абеля, и это была скорее символическая сумма.
Она приготовила обед Франку и себе. А потом надо было идти за молоком.
Криста ужасно боялась. На самом деле, Петрус Нюгорд, как правило, не бывал в хлеву каждый день, но она все равно не знала, как ей себя вести, если она вдруг встретит его. Не знала она, и как он поведет себя. Насколько пьян он был вечером накануне!
Ох!
Но вечер подготовил и ей, и всему приходу совсем другой сюрприз.