Так что на помощь красным кавалеристам выступало уже практически «настоящее» подразделение РККА, отличающееся от других лишь оружием.
Комдив-кавалерист генерал-майор Зыбов откровенно лопухнулся, выставив восточнее Озёр лишь лёгкий заслон в надежде, что фрицы пойдут только от Новой Руды. Они и пошли, но только силами остатков 161-й егерской дивизии. А западнее, лесной дорогой через Белое, ударил полк 28-й пехотной дивизии, уже дважды получавшей от нас по зубам.
В результате заслон смяли в двадцатиминутном бою, после чего немцы ворвались в расположенную западнее Озёр Стриевку и захватили мост на перешейке между озёрами Кань и Рыбница.
Лишившись артподдержки, попятились и сами кавалеристы, державшиеся против егерей в районе Соломянки. Не подоспей мы, 36-я кавдивизия в этом бою повторила бы свою судьбу, доставшуюся ей в «другом» сорок первом.
В отличие от бронетехники этого времени, наши БМП-2 оборудованы глушителями, и немецкая рота, оставшаяся в Стриевке, приняла звук их двигателей за автоколонну. Пожалуй, даже ручки потирали в предвкушении того, что сейчас хорошенько вломят зазевавшимся тыловым Иванам.
Так им и позволил это сделать капитан Сокол, лично возглавивший атаку боевых машин пехоты батальона!
БМП, выходя с лесной дороги (ох, и вытрясло нам души эти жёсткие машины, пока мы неслись от Казимировки!), разворачивались в цепь, из десантных отделений высыпался десант, и сразу же вся эта масса двигалась на мечущихся по околице фрицев. Десять минут, и первые боевые машины уже вышли к перешейку, сметая 30-мм пушками и пулемётным огнём охрану моста.
БМП-2
Грузовики в нашей колонне тоже были. Буксирующие миномёты, огнём которых быстро подавили противотанковые пушки, успевшие сбить гусеницу одного из БМП, и развернувшиеся в нашу сторону миномёты немцев.
Потом был бой в самой деревне. Недолгий, но ожесточённый. Фрицы, зажатые с двух сторон между нами и всё ещё обороняющимися тыловиками и артиллеристами, цеплялись за каждый дом. Но на нашей стороне было превосходство в вооружениях и броня.