Сам видел: есть попадание, снаряд просто раскалывается.
Знакомая история. Намаялись наши предки с этими снарядами, изготовленными с нарушением технологии.
— Жаль, боеприпасами у тебя нельзя разжиться. У ребят по несколько снарядов в машинах осталось.
— К «сорокопятке» — точно не разжиться. С этим к генералу Галицкому нужно обращаться. А вот для «тридцатьчетвёрок» снаряды от дивизионных пушек Ф-22УСВ, которые имеются в нашей бригаде, вполне подойдут.
Связались по радио, и к утру командиру 5-й танковой дивизии доставили по боекомплекту для его всё ещё «живых» шести Т-34.
Вот и начался мой первый боевой день войны, о которой я ещё десять дней назад думал, что она осталась далеко-далеко в прошлом.
Младший политрук Александр Лукашенко, 28 июня 1941 г., 20:00, Погородно.
Наш противник — 5-й армейский корпус немцев. Относительно небольшой: всего две пехотные дивизии.
И вообще, как я заметил, боевой дух красноармейцев очень поднимается, когда их поддерживает наша бронетехника. Даже лёгкая, как у нас. Это заметно не только по ополченцам, присоединившимся к полку под Гродно. Тут, севернее Погородно, окопался 278-й стрелковый полк 17-й стрелковой, и его бойцы сразу воспрянули, увидев БТР, пока мы готовили им основные и запасные позиции. А уж когда разглядели взвод Т-72, при помощи которых большинство капониров для бронетранспортёров и выкопали (удобная, всё-таки, штука эти танковые самоокапыватели!), то и вовсе замполит полка прибежал.
Известие о том, что мы из будущего, распространяется, как лесной пожар в ветреную погоду. Вот и батальонный комиссар Якин попросил это подтвердить. По секрету, разумеется.
— Вы же понимаете, что нам нельзя об этом рассказывать.