В первой половине дня 1 июля с севера от Микянцев действительно появился разведывательный дозор немцев, отступивший за ближайший лес после короткого боя."
"К этому времени уже около часа слышалась артиллерийская канонада в районе Бастунов. А потом от станции через Трокели потянулись грузовики с ранеными в направлении села Судроги, где тоже имеется железнодорожная станция, почему-то имеющая название Гавья.
Обхода комбат-2 капитан Сокол не опасался. Батальонная разведка при отходе к Бастунам тщательно поработала на лесных дорогах, ведущих от Радуни и Погородно на юго-восток к расположенным южнее станции Жирмунам.
Единственная угроза — обход на Микянцы по дороге от Вороново через Пожижму и Дайновку. Так что, матерясь, на чём свет стоит, Сокол всё же согласился выделить для заслона возле Микянцев взвод на БМП-2.
Сразу после полудня фашистская пехота всё-таки попыталась наступать на Трокели с севера, перейдя вброд ручей возле Полипницы. Там тоже находился наш дозор на БТР, прижав противника к земле пулемётным огнём. Воспользоваться противотанковой артиллерией немцы не могли, поэтому отошли и принялись строить мостик. Но тут же под тяжестью брёвен сработала одна из противотанковых мин, которую они приняли за упавший шальной снаряд крупного калибра.
К ним подошло подкрепление, и заслону пришлось отступить.
После того, как наши отбили Геранёны, за северное направление можно было быть спокойными, поэтому капитан Валянский перебросил весь батальон (кроме заслона у Микянцев) на направление к Дайнове.
К концу дня немцы, построив-таки мостик, численность до двух рот пехоты при поддержке пяти ЛТ-38 попытались атаковать наши позиции. Танки смогли приблизиться к нашим бойцам, занявшим оборону в рощицах, прилегающих к дороге, метров на триста, и три из них сожгли из РПГ-7, а один стал жертвой башенного КПВТ бронетранспортёра.
Ответный миномётный огонь был, но достаточно слабый. Судя по всему, снарядный голод добрался и до их 12-й танковой и 35-й пехотной дивизий.
Недостаток боеприпасов ощущался и у нас в полку. Как у артиллерии, так и у боевых машин на утро 1 июля оставалось всего по 1–1,5 боекомплектов.