Только бойцы его всё равно по привычке продолжают лейтенантом называть. Саше пофиг, а вот пополнение из гродненских ополченцев и подобранных нами окруженцев это несколько коробит, как и наше обращение друг к другу: «товарищи офицеры». Что-то мне подсказывает, что в Особый отдел армии уже столько «закладных» на нас ушло, что хоть весь полк в ГУЛАГ отправлять можно будет, когда нас в тыл выведут. Особенно число доносов возросло после того, как мы вышли «в цивилизацию», к этим самым Липнишкам, забитым отступающими частями и, соответственно, сотрудниками НКВД.
Это название, ГУЛАГ, у нас мало кто слышал. И про книжку перебежавшего к американцам Солженицина «Архипелаг ГУЛАГ» тоже. И я бы не знал, не будь у нас на курсе парочки типусов, пытавшихся её, отпечатанную на пишущей машинке, кому-нибудь всучить. Хорошо, у меня мозгов хватило не взять. Недолго пытались: со свистом из института вылетели, а те, кому всучили, имели очень неприятные беседы с сотрудниками КГБ.
Прекрасно понимаю, что все эти кровожадные мысли от безделья. Или, скорее от ожидания. Ведь бездельем наше стояние возле Липнишек сложно назвать: всеми силами приводим в порядок материальную часть. После тяжёлого марша к Гродно и отхода от него с боями на это просто не было времени.
Ну, вот. Накаркал! Откуда-то с юго-запада донеслась стрельба. Это не наш участок обороны. Мы занимаем позиции для обороны Липнишек, в которых сходится сразу несколько дорог, по рубежу Большая Почерня — Лопаты — Белозёровцы — Дворчане. Оба фланга упираются в болотистую местность, и с севера, если подойдут «старые знакомые» из немецких 5-го армейского и 57-го моторизованного корпусов,с флангов им нас не обойти.