— Ну?
— Понимаете, товарищ маршал Советского Союза, около двух часов ночи военный городок окутал какой-то странный серебристый туман, и все, кто бодрствовал, потеряли сознание. Невзирая на звания, должности и место в наряде. Кто-то буквально на минуту-другую, а кто-то, как вы, надолго. При этом пропало централизованное электроснабжение и телефонная связь за пределы городка.
— Вы тоже потеряли сознание?
— Так точно, товарищ маршал Советского Союза. Но меня быстро привели в себя. Дежурный при штабе.
— А вы? — нацелился министр пронзительным взглядом сквозь очки на остальных.
— И мы тоже, — послышались нестройные голоса.
— И у нас в госпитале все, включая больных, — подтвердил врач.
— Радиационную, химическую и бактериологическую обстановку выясняли?
— Так точно! Никаких отклонений от нормы. Я, как пришёл в себя, приказал немедленно проверить.
Это снова дежурный генерал.
— Странно. Поднимите Огаркова, Ивашутина, Варенникова и… В общем, будите всех, прибывших со мной."
"Пока натягивал мундир и сапоги, снова влетел генерал-майор.
— Товарищ маршал Советского Союза, беда! Из всей вашей свиты живы лишь маршал Огарков и генерал армии Ивашутин. Оба уже пришли в себя. У остальных пульс не прощупывается. Судя по всему, скончались около часа назад, как раз в момент этого странного поголовного беспамятства.
— Связь с Москвой есть?
— Никак нет, товарищ маршал. И с Минском тоже.
— А радиосвязь?
— И радиосвязи нет. Из гражданских радиостанций удалось поймать на длинных волнах только Европу: Берлин, Лондон, Париж, Рим… Но…
— Что такое?
— Товарищ маршал, Дмитрий Фёдорович! Все эти радиостанции транслируют передачи 1941 года.
— Вы случайно не пьяны? — грозно глянул на дежурного министр.
— Никак нет, товарищ маршал Советского Союза! Мне только что позвонили из штаба и подтвердили, что в три часа ночи по Московскому времени в новостных выпусках говорилось о штурме британцами Тобрука, выступлении Черчилля в Нью-Йорке, где он благодарил за помощь Америки в борьбе с Германией, о выходе Финляндии из Лиги Наций.