Всё, товарищи, начинаем подготовку к боевым вылетам, приказ о которых может поступить в любое время. «Обморочники», вам проходить медкомиссию в последнюю очередь.
Ну, и хрен с ним! В последнюю очередь, так в последнюю очередь. У меня, как у комэска, и без того хлопот в подобной ситуации хватает.
Встревожило то, что зачем-то пригнали несколько «шишиг» с прицепленными двуствольными зенитками. Судя по погонам солдат — явно взятых у какого-то мотострелкового подразделения. Зенитки расставили по периметру аэродрома и принялись втыкать вокруг них срубленные молодые деревца.
А следом аэродром облетело совершенно сумасбродное, но всё объясняющее сообщение: мы не в 1981, а в 1941 году. Конкретно — 19 июня. Вот этим и объясняются все «нескладухи» со временем подъёма солнца, изменившимся ландшафтом и суетой зенитчиков. Все, конечно, охренели, но мы — люди военные, нам дан приказ готовиться к полётам.
Версии произошедшего высказывались самые разные. От применения американцами неизвестного оружия до достигшего Земли излучения квазара. Главное — техника была в полном порядке. Все системы работали отлично, у технической службы никаких претензий ни к чему не возникло. Ещё бы! Они же сами в Берёзах перед вылетом сюда каждый прибор, каждое устройство проверяли и «вылизывали».
Самого пика аэродромная суета достигла, когда группа техников помчалась к Ил-18.
И верно. Через некоторое время на западе послышался вертолётный рокот, и прямо рядом со стоянкой «восемнадцатого» опустился Ми-8. Вылезло из него человек шесть, а вот по трапу правительственного борта поднялись только двое. И едва откатился трап, как начал вращаться пропеллер первого из четырёх моторов.
— Ну, что, Талгат, улетели твои девочки, стройные, как горные козочки, и нежные, как пэрсики? — изобразил я жест, с которым Икрамов вчера мчался в столовую в надежде охмурить какую-нибудь из стюардесс правительственного борта.
Лейтенант с досадой махнул рукой.
— Ничего! Или они снова вернутся, или какую-нибудь местную красавицу найду.