Каменная балюстрада под ногами заходила, словно неустойчиво лежащая поперек овражка доска, и поручик увидел, как стройная, с высокой крышей башенка расположенного за огромным парком восточного крыла дворца опасно заколебалась, словно куст на ветру, послышался протяжный треск — и башенка, рассыпаясь, рушась, стала валиться с плоской крыши, исчезла из виду, а там, где она только что стояла, осталось жалкое возвышеньице со щербатыми краями, напоминавшее сломанный зуб…
— Назад! — крикнул полковник.
Он первым шарахнулся, бросился в гостиную. Они едва успели кинуться следом, как балюстрада с грохотом обрушилась вниз.
Пол под ногами, казалось, ходит волнами. Вокруг слышался противный треск, скрежет, упала огромная картина…
— На улицу! — распорядился полковник.
Они бежали втроем — по коридорам, где обрушились прекрасные беломраморные статуи, где метались в панике раззолоченные вельможи. Кажется, подземные толчки прекратились… В уши бил противный механический рев — он вдруг возник ниоткуда, кажется, заливая весь дворец.
Поручик прямо-таки физически ощутил расстояние, отделявшее их сейчас от горного хребта, где осталась «карета», — и оно представилось столь огромным, непреодолимым, что он едва не заорал от ужаса.
— Конюшня! — крикнул Маевский, показывая рукой. Она была недалеко. Поручик тоже уже знал это длинное красивое здание, где они с Элвиг несколько раз ставили лошадей. И помнил, что там всегда найдутся оседланные кони — мало ли какая надобность в них возникнет…
Они бегом кинулись по безукоризненно подстриженной лужайке, огибая и перепрыгивая рухнувшие статуи.
— Аркади!!!
Он остановился со всего маху, обернулся.
Земля ушла из-под ног, заходила ходуном, поручик, махая раскинутыми руками, балансировал, пытаясь сохранить равновесие.