Войдя в приемную, он вопросительно посмотрел на удивленно замершего за столом секретаря чиновника, мужчину лет тридцати пяти, и, сложив руки на груди, громко спросил:
– Так кто тут меня видеть хотел?
– За мной ступайте, молодой человек, – пролепетал чиновник, обретя дар речи.
Ловко выскочив из-за стола, он быстро просеменил к другим дверям и, открыв их, первым вошел в начальственный кабинет.
– Извольте, ваше высокопревосходительство, доставили, – доложил он, церемонно поклонившись.
Войдя следом за ним, Елисей снял папаху и демонстративно огляделся, ища образа.
– Ты, что ль, меня видеть хотел, твое благородие?
– Ты откуда такой дикий взялся в моем городе? – удивленно спросил полковник, расправляя роскошные усы.
– Из крепости. Осаду отбили, вот и пришлось за припасом сюда ехать.
– А чего с людишками купца Смирнова не поделил?
– Так они с кольями на мастера моего кинулись.
– Как с кольями? – удивился полицмейстер.
«А ведь, похоже, тебе, дядя, далеко не все сказали», – усмехнулся про себя Елисей, вслух ответив:"
"– А так с кольями. Плетень соседский порушили, кольев из него надрали и кинулись ювелиров бить. Старика зашибли, а он мастер, каких поискать. А я, как это дело увидел, осерчал малость. Ну и вышло как вышло. Но ты пойми, твое благородие. Как тут не осерчать? Мне этот мастер и гильзы к оружию льет, и другие задумки мои помогает сбывать, а тут пришлые какие-то свои законы устанавливать принялись.
– Что, и видаки тому есть? – спросил полковник, автоматически переходя на речь, близкую казаку.
– Как не быть? – развел Елисей плечами. – Драку ту вся улица видела. А когда я тех холопов выпорол, разъезд казачий прибыл. Урядника Люльки казаки были. Они тех холопов в околоток и увели.
– Та-ак, – мрачно протянул полковник. – Мне тут только бунта казачьего не хватало. У тебя к тем холопам обиды есть?
– Я ж не баба, твое благородие, чтоб обиды копить. Выпорол, и хрен с ними, – отмахнулся Елисей.
– А с кем еще в городе дела ведешь? – вдруг спросил полковник.
– С кузнецом, Николаем Дмитриевичем. Его все Митричем кличут.
– Ага. Знаю его, – кивнул полицмейстер. – Добрый оружейник.