Топ-модель 2. Я хочу развод

Захожу в ванную, а там, при свечах — моя жена релаксирует в ванне. Рыжие мокрые волосы разметалась по плечам. В воздухе витает аромат мяты и трав.

В первую секунду, едва взглянув на ее губы и изумительную тонкую шею, ощущаю что-то вроде вспышки неудержимого самодурства — какого, блин, хрена, он ее целовал?! Эта информация никак не укладывается в голове, причем будучи в браке я тоже целовал других — и это вроде как честно. Но воспаленный мозг отказывается учитывать что-либо честное. Меня распирает.

Аня невинно улыбается и машет влажными пальцами.

От движения пена растворяется, и я замечаю розовые соски, мелькнувшие под водой. Следом выныривают острые колени, и ругаться хочется меньше.

— У меня тут ванна с солью. Не желаешь присоединиться?

Ослепляющая вспышка ревности медленно гаснет. Я смотрю Ане в глаза и думаю о том, что она позволила мне пережить всё то, о чем я мечтал в семнадцать лет с другой. Просто так. Ничего из себя не строя, не требуя.

Топит теплом, благодарностью, какой-то особенной нежностью.

Алкоголь, видимо, второй полной ударяет в мозг. И на мгновение я ощущаю себя снова семнадцатилетним, и каким-то полностью счастливым, что у меня есть она, и она лежит в моей ванне, и рада меня видеть. А на ее тонком безымянном пальце обручальное кольцо.

Разумная часть требует прийти в себя и заняться делами.

Анины соски снова мелькают и я бурчу:

— Желаю.

Торопливо стягиваю штаны с трусами. Носки, свитер. Аня включает воду, и комнату наполняет пар.

— Погорячее налью… Эй, у тебя там не синяки?

— Ерунда.

— Нет уж покажи, — присаживается она, строго хмурится.

Я тем временем забираюсь в ванну, к жене валетом. Вода при этом чуть не переливается за бортики, но становится всё равно — мне слишком приятно и необходимо лежать в этом полу кипятке. Аня бормочет что-то вроде: ладно, потом подотру.

Наши колени торчат из воды, тела соприкасаются. Член мгновенно твердеет до боли в мошонке, как всегда рядом с этой топ-моделью, но прежде чем предложить секс, я облокачиваюсь на плитку и закрываю глаза.

Растягиваю предвкушение. Отдыхаю. Я дома, можно.

— Как всё прошло, расскажешь? — спрашивает Аня виновато. Я сообщил ей, что дела в порядке. Она не должна была волноваться.

Ребра ломит. Если не пройдет до завтра, нужно будет сделать рентген.

— И когда ты мне собиралась рассказать, что малой тебя целовал?

Приподнимаюсь и смотрю в упор. Глаза круглые. Волосы мокрые. Зато кожа, которая вот только в свете свечей казалась бледной, густо розовеет.