Самая лучшая музыка, о какой можно было мечтать. Самый лучший танец для двоих. Древний, как мать-земля. Потный и дикий. Разбивающий в морозную пыль последние островки моего холода. Бьющий острой болью по каждому позвонку и выкручивающий мучительным удовольствием каждую мышцу.
Ради такой боли стоило возвращаться с того света.
Ради нее можно было ползти на животе по грязи, оставляя за собой реку крови.
Ради нее ни дня, ни года не было жалко.
Только бы снова чувствовать, как сжимает и пульсирует моя нежная девочка.
Только бы глотать ее крик. И заполнять... метить самым древним способом. Без разрешения и просьбы. Только потому что моё.
– Маленькая... – Оглохший и ослепший, я даже подняться с пола не мог.
– Хорошая моя.... – Гладил дрожащую Аглаю по плечам, по рукам. Скользил по спине. И языком слизывал капли крови с прокушенной нижней губы.
– Тише... Тише... – Раскачивал в объятиях. Все еще в ней. Без защиты. В нашей общей влаге. Все еще загибаясь от общего пережитого взрыва.
– Никому тебя не отдам больше.
– Ты чудовище. – Мышка лишь на миг смогла оторваться от моего плеча и посмотреть в глаза. – Знаешь это?
– Еще какое.
Не в силах сопротивляться этому безумному взгляду, стиснул ее сильнее. Плюнув на то, что еще рано, снова потянул на себя. Заставил стонать от твердости.
– Но я твое чудовище. – Словно не было у нас ничего минуту назад, чуть не задохнулся от кайфа.
Глава 13. Исповедь мужчины
Аглая.
Марат не солгал, сказав, что после нашей близости я не смогу ходить.
Не смогла. Трижды он брал меня. Два раза на полу и один, безумно долгий, на кровати. Не выпускал из кольца своих рук ни на мгновение. Поцелуями заглушал любые возражения. И каждый раз ни сбежать, ни остановить его не удавалось.
Я говорила «нет» и сама тянулась к мужским губам. Уставшая, обессиленная, отворачивалась, но он будто не замечал – начинал снова.
Вначале приручал меня тихим шепотом. Ломал сопротивление своими наглыми прикосновениями и откровенными ласками. Потом сам слетал с катушек от толчков... И я уже не знала, кто из нас больший псих.
Помешательством так и веяло от обоих. Гораздо большим, чем в прошлой нашей жизни. За дни и месяцы врозь словно сломалось что-то внутри... что-то важное, отвечающее за красоту, за нежность, за осторожность.
Ни на какую ласку не хватало терпения.