В нечестной борьбе на полу, в похожей на пытку близости на кровати хотелось лишь быстрее, сильнее, жестче... Кусать, царапать, бить ладонями по обнаженной коже, до боли яростно двигаться навстречу друг другу. Словно не секс, а какой-то извращенный вид единоборств.
«Любовью» язык не поворачивался это назвать. Я чувствовала себя не матерью, не женщиной, а течной самкой, которой нужно было урвать свой кусок страсти. Любыми способами! Не обращая внимания, как влажно вокруг нас. Разрешая делать со своим телом что угодно.
Умирала каждый раз, когда Марат покидал меня. Будто теперь это навсегда. Цеплялась за него, как за спасательный круг, когда снова накрывал своим телом.
Тряслась как в лихорадке на пике удовольствия. Кусала губы и ладони, чтобы не заорать.
Царапала спину и сильные плечи без жалости, как одержимая. И все, чего просила: «Еще!». Порой тихо, порой громко. На полу, на пушистом ковре посреди спальни, на белой шелковой простыне – везде.
Забыв про привычную брезгливость. Оставляя на полу и кровати липкие влажные разводы.
Плавилась от нашего трения. А вместо того чтобы подумать о последствиях и убежать в ванную комнату, заставляла Марата ускоряться.
Трудно было узнать себя в этой ненормальной.
Извилины словно распрямились от удовольствия. Все до одной!
Вместо мыслей остались лишь ощущения. И голова кружилась с каждой близостью все сильней и сильней.
* * *"
"После нашего «просто секса» не то что пойти – ноги свести вместе было сложно.
Укрывшись по шею одеялом, пялилась в потолок и каждую минуту повторяла одну и ту же клятву: «Еще немного, и пойду. Еще совсем чуть-чуть, и встану».
Будто знал, что со мной происходит, Марат не мешал. Точно такой же, укрытый одеялом, наблюдал за мной сбоку. Тяжело дышал. И хмурился, словно напряженно о чем-то думал.
Не знаю, сколько прошло времени, пока я решилась убраться из его кровати.
– Ты хотела знать, почему я стал донором...
От первой же фразы меня тряхнуло, как будто молния попала.
– Я никогда не собирался сдавать свой материал... – прозвучало с горьким смешком. – У меня и мысли никогда не было помогать государству с повышением рождаемости.
– Но ты был в центре.