"
"Сидя на постели в ночной фланелевой рубашке, она снова погрузилась в свои мысли…
Открыв жестяную коробочку, она выложила на тумбочку все таблетки, одна за другой, медленно и методично.
Идеи Мали о борьбе женщин казались Бенедикте просто ужасными.
И однажды она взяла девушку с собой в Кристианию, где проходила встреча Норвежского Женского Национального совета.
— Ты ведь понимаешь, Мали, там находится центр норвежского женского движения, — сказала она на ходу. — Думаю, нам нужно попытаться пристроить тебя туда, да и я с удовольствием сама послушаю все эти выступления.
— Значит, ты тоже веришь в это?
— Конечно! Но у нас дома никогда не было с этим никаких проблем. Мужчины и женщины у нас всегда считались равноправными. И если я встречаю недостойное поведение со стороны мужчин, я просто отношу это на счет их собственной глупости — а это приятно осознавать. Но, конечно, я понимаю, что тысячи женщин страдают из-за этого. Страдают жестоко. Поэтому я совершенно согласна с тобой. Кстати, мне полезно было бы пообщаться с людьми, поближе узнать происходящее.
— Мне кажется, что жизнь Людей Льда на редкость интересна, — сказала Мали.
— И твоя жизнь тоже, — ответила Бенедикта. — Ведь ты — одна из нас.
Мали с благоговением вздохнула.
Услышав выступления умнейших в стране женщин, она захотела познакомиться с ними. Председателем Норвежского Национального совета женщин была по-прежнему Джина Крог, теперь уже пожилая женщина.
На обратном пути домой она была молчалива.
Наконец, сказала:
— А ведь все они замужем!
— Да, а почему им не нужно быть замужем?
— В нашей уличной группе все были незамужними. Нашим первым принципом была ненависть к мужчинам.
Бенедикта не знала, как ей лучше подойти к этому вопросу.
— Ты… попала там в плохую компанию, Мали, — сказала она.
— Что ты имеешь в виду? Говори!
— Они… любят женщин.
— Что? Ты полагаешь, что я была в одной компании с такими?
— Их не стоит осуждать за это, у каждого свои наклонности. Но ведь из-за этого не следует ненавидеть мужчин!
Мали молчала.
— Какой же дурой я была, — призналась она наконец.
— Вовсе нет!
— Да.