И тут, посреди закопченной и грязной улицы Трондхейма, Андре понял, что Эгиль исключается: потомок Людей Льда не мог иметь одиннадцать детей. Но он решил все-таки поговорить с его матерью.
— Петра говорила что-нибудь о своем роде? О своих родителях или сверстниках?
Эгиль подозрительно взглянул на него. Ему не хотелось иметь соперников.
— Нет, Петра ничего об этом не говорила, — ответил он. — Мы с ней вообще ни о чем не разговаривали.
Андре мог себе это представить. Возможно, Петре и хотелось с ним поговорить, но этот тип был не из тех, кто склонен терять время на подобные пустяки.
Андре был воспитанным молодым человеком, но теперь ему очень хотелось дать этому человеку оплеуху.
Но так поступать не следовало.
Наконец он снова очутился в центре города. Этот несимпатичный Эгиль не мог быть представителем Людей Льда. Все дело было в самой Петре.
Кто мог знать о ней больше?
Ему казалось, что руки хватают воздух, пытаясь нащупать какую-то путеводную нить.
Кто знал Петру раньше?
Ее первый любовник?
Маловероятно, что он мог бы что-то рассказать.
С озабоченным видом Андре явился в контору, где был днем раньше. Дама за конторкой моментально узнала его.
— Ну, как дела? — спросила она.
— Пока никак, — признался он и рассказал ей, что он делал и что узнал.
— Тогда я не вижу иного выхода, кроме как обращения к церковным записям, — сказала она. Андре кивнул.
— Я и сам думал об этом.
— Контора окружного священника сегодня закрыта. Она откроется завтра в одиннадцать утра. Но я сама кое-что разузнала здесь, в канцелярии.
— Разумеется, нет.
Взглянув на нее, он заметил, что что-то в ней переменилось со вчерашнего дня. Может быть, прическа? Или дело было в платье? Лорнета при ней не было.
— Что же вы обнаружили? — спросил он.
— Я поговорила с человеком, который знал Уле Кнудсена при жизни.
— Отца Петры? Превосходно!
— Несколько его родственников тоже могут вам рассказать о Петре.
В сознании Андре зазвучал предупредительный сигнал: несколько родственников, это уже никуда не годилось.
— Родственников по линии отца или матери Петры?
— По линии отца. Братья и сестры Уле Кнудсена уже умерли, насколько мне известно. Но живы их дети, двоюродные братья и сестры Петры.
Глубоко вздохнув, Андре сказал:
— Тогда нам следует исключить Уле Кнудсона, он не является моим родственником. Она изумленно подняла брови. Он тут же пояснил:
— В нашем роду не заводят много детей. Чаще всего имеют одного ребенка, изредка — двух.