Пожалуй, я впервые сознательно пришел сюда, чтобы посмотреть, что происходит в покоях нарчески. Тряхнув головой, я уселся на пыльную скамью и принялся наблюдать.
Мне повезло – я застал Эллиану и ее дядю. Пиоттр и девушка завтракали, но мне показалось, что у обоих нет аппетита. Дядя уже успел переодеться в кожаный костюм для верховой езды. Эллиана была в изящном бело-голубом платье, украшенном кружевами на рукавах и у шеи. Пиоттр покачал головой."
"– Нет, маленькая моя. Когда рыбка хватает наживку, нужно, чтобы она сначала заглотила крючок поглубже.
Она швырнула ложку на тарелку, и каша выплеснулась на стол.
– Не могу. Вчера вечером я из последних сил сохраняла невозмутимость. А сейчас я способна дать ему понять, что я чувствую, только при помощи лезвия ножа, дядя.
– Прекрасно. А теперь подумай, что выиграют от этого твоя мать и маленькая сестричка, – спокойно произнес Пиоттр, но лицо Эллианы застыло, словно он заговорил о болезни и скорой смерти.
Она опустила маленький гордый подбородок и силой воли взяла под контроль свои оскорбленные чувства. Тут только я заметил, как изменилась Эллиана за несколько месяцев, проведенных в Оленьем замке. Пиоттр мог продолжать называть ее «моя маленькая рыбка», но она уже не была той симпатичной крошкой, за которой я шпионил в ее первые дни в замке.
– Я сделаю все, что должна, дядя, ради дома моей матери. Ты и сам знаешь. Рыбка должна попасться на крючок, – решительно сказала она, но в глазах у нее стояли слезы.
– Речь об этом не идет, – тихо проговорил Пиоттр. – Пока еще нет, возможно, мы обойдемся без крайних шагов. – Он неожиданно вздохнул. – Но будь с ним мила, Элли, и спрячь свой гнев подальше.
– И не только.
Я не видел того, кто вмешался в их разговор, но узнал голос служанки. Через несколько мгновений она появилась в поле моего зрения. Теперь я смог разглядеть ее более внимательно. Примерно моего возраста, одета просто, как и подобает служанке.