Золотой шут

Конечно, тут не только его вина. Альтия беременна, и корабль одержим ребенком.

– Альтия беременна? – Янтарь по-женски обрадовался известию.

– Да, – подтвердила Йек. – Она в ярости по этому поводу, а Брэшен в полнейшем восторге и умудряется каждый день придумывать новое имя для ребенка. Они поженились в главном зале торговцев Дождевых чащоб… я ведь писала тебе, не так ли? Во многом для того, чтобы успокоить Малту, которую оскорбляло фривольное поведение Альтии, не имеющей никакого желания выходить замуж. А теперь она беременна, каждое утро ее тошнит, и она постоянно шипит на Брэшена, когда он пытается ее утешить.

– Но она же понимала, что рано или поздно забеременеет?"

"– Сомневаюсь. Женщины из семей торговцев подолгу не могут зачать ребенка, и у них часто бывают выкидыши. Ее сестра Малта уже потеряла двоих детей. Мне кажется, Альтия еще и из-за этого злится. Будь она уверена, что после всех страданий у нее родится здоровый ребенок, она была бы только рада, что отяжелела. Но ее мать хочет, чтобы Альтия вернулась домой, а корабль настаивает, чтобы ребенок появился на свет на его палубе.

Что до Брэшена, он с радостью позволит Альтии рожать хоть на дереве, для него главное – что он потом сможет всем хвастаться своим чадом и качать его на коленях. И оттого что Альтии все без конца что-то советуют, она звереет пуще прежнего, – продолжала болтать Йек. – Вот что я сказала Брэшену: «Перестань разговаривать с ней о ребенке, – так я ему посоветовала. – Сделай вид, что ты ничего не замечаешь, и относись к ней так, словно она была такой всегда». А он ответил: «Как я могу, если вижу, как ее живот трется о снасти, когда она пытается ставить паруса?» Конечно, она услышала его слова, и у Брэшена едва не отсохли уши – такими ласковыми именами Альтия его наградила.

Они еще долго обсуждали разные сплетни, как две кумушки на базаре: кто должен родить ребенка и кто этого не хотел, события в джамелийских портах и при дворе, политику Пиратских островов и войну Удачного с Калсидой.

Если бы я не знал, кто находится в соседней комнате, то никогда бы не догадался. Янтарь и лорд Голден, как и Янтарь и Шут, не имели ничего общего. Мой друг изменился до неузнаваемости.

Пожалуй, именно это поразило и расстроило меня. Мало того что Шут обсуждал меня с незнакомцами с такими подробностями, что Йек легко меня узнала и пришла к выводу, что я его любовник, но у него оказалась еще одна жизнь, о которой я не имел ни малейшего понятия.