– По большей части они побоятся. Кроме того, мне кажется, золото не поможет. Кое-кто из аристократов посчитает его платой за то, чтобы очистить свои земли от Одаренных. Вроде вознаграждения крысолову за убитых крыс.
Чейд склонил голову и принялся тереть виски. Когда он снова на меня посмотрел, я увидел, какое у него усталое лицо.
– Мы делаем все, что можем, Фитц Чивэл. У тебя есть предложения получше?
– Нет. Но я бы хотел посмотреть письма. То, в котором имена, и другие, пришедшие раньше. Особенно послание, прибывшее перед исчезновением принца.
– Хорошо, ты их получишь.
Что-то в его голосе мне совсем не понравилось, и я осторожно сказал:
– Я уже говорил, что хочу их видеть. Несколько раз. Мне действительно это нужно, Чейд. Когда ты их мне покажешь?
Он посмотрел на меня исподлобья, затем встал и очень медленно подошел к шкафу, где хранил свитки и манускрипты.
– Думаю, ты узнаешь все мои тайны – рано или поздно, – неохотно заявил он.
Затем сделал какое-то движение, и замок открылся.
– Как ты его открыл? – спросил я.
– Я сказал «рано или поздно», Фитц, – криво ухмыльнувшись, заявил старый лис, – а вовсе не «сегодня».
Я услышал строгий голос своего наставника, но мне показалось, что Чейд больше на меня не сердится. Он протянул мне три свитка, лежавшие у него на ладони.
– У нас с Кетриккен имелись свои причины не показывать их тебе. Думаю, ты посчитаешь их достаточно разумными.
Я взял у него свитки, но, прежде чем я успел развернуть первый, шкаф скользнул в сторону и вошел Олух. Я мгновенно спрятал свитки в рукаве таким уверенным движением, рожденным годами тренировок, что оно получилось почти бессознательным.
– А теперь мне нужно идти, Фитц Чивэл. – Чейд повернулся к Олуху. – Олух, ты должен был встретиться с Томом днем.
И он ушел. Мне показалось или он был рад, что может нас оставить? Чейд поспешно скрылся за полкой, прежде чем она встала на место за спиной Олуха, который принес огромную охапку дров в куске мешковины, перекинутой через плечо.