После отъезда гостей с Внешних островов и делегации из Удачного в Оленьем замке осталось совсем мало народу, и жизнь вернулась в привычное русло, поскольку большинство герцогов отправились в свои владения.
Развлечений вроде игр и кукольных представлений стало значительно меньше, а вечера начали казаться длиннее и скучнее. Если у меня выдавался свободный час, я проводил его в Большом зале. Здесь теперь снова у каминов учились дети, лучники приводили в порядок стрелы, а ткачихи, обмениваясь сплетнями и новостями, вернулись к своим привычным делам.
Шута я больше не видел. Без единого слова или знака лорд Голден дал мне понять, что мы с ним те, кем считает нас замок, – слуга и господин. Он ни разу не обратился ко мне голосом моего друга и теперь всегда оставался только лордом Голденом. А если я позволял себе какое-нибудь замечание, выходящее за рамки наших ролей, он делал вид, что ничего не слышит.
"Нас разделила пропасть, и это, к моему удивлению, причинило мне почти невыносимую боль. Но пропасть продолжала расширяться. Однажды, вернувшись после занятий с Вимом на тренировочном корте, я обнаружил у себя на кровати небольшой сверток. Внутри тряпичного мешочка лежали красный свисток на зеленом шнурке и записка, написанная простым почерком Шута: «Для Олуха». У меня затеплилась надежда, что это что-то вроде знака примирения, но, когда я попытался поблагодарить лорда Голдена, он поднял голову от гербария, который рассматривал, с отсутствующим и одновременно раздраженным видом.
– Я не имею ни малейшего представления, за что ты меня благодаришь, Том Баджерлок. Я ничего тебе не дарил. Не говоря уж о красном свистке. Это просто возмутительно. Найди себе какое-нибудь более достойное занятие, я читаю.
И я ушел, сообразив, что свисток сделан не потому, что я о нем попросил. Он стал подарком Олуху от того, кто слишком хорошо знает, каково это, когда над тобой смеются или тебя не замечают.
Мне не с кем было поделиться своей болью, разве что с Чейдом, но тогда пришлось бы признаться, как глупо я себя вел. И потому я молча нес свою тяжкую ношу и никому ничего не рассказывал. В тот день, когда Шут отдал мне свисток, я решил, что пришла пора заняться моими своенравными учениками. Торговцы из Удачного отбыли, и Сельден Вестрит вместе с ними.