– Олух принялся ковырять в носу. – Я ухожу, – неожиданно объявил он, встал и огляделся по сторонам. – Не ешь мое пирожное! – предупредил он меня.
– Не буду. А ты не хочешь остаться и съесть его?
Потрясение, которое я испытал, заглушило все остальные чувства. Удалось ли Лодвайну услышать мое настоящее имя в исковерканном Олухом варианте? Теперь он знает имя моей дочери. Над нами нависла опасность, а я обсуждаю с дурачком пирожные.
– Если я его съем, оно кончится.
– Может быть, ты получишь другое.
– А вдруг не получу? – заметил он с неопровержимой логикой.
– У меня идея. – Я подошел к одной из менее заставленных полок Чейда и начал ее освобождать. – Мы отведем тебе здесь место. Вещи Олуха будут лежать на этой полке. И ты всегда сможешь их найти.
По непонятной мне причине эта идея оказалась для него слишком сложной. Я принялся снова объяснять ему, что имею в виду, употребляя разные слова и переставляя их местами, затем предложил положить пирожное и перо на полку. Олух с опаской взял в руки миску, где лежал изюм и осталось несколько засахаренных орешков.
– Ты можешь и миску тоже поставить на полку, – предложил я. – А я в следующий раз наполню ее разными вкусными вещами.
Олух поставил миску на полку и с удовлетворением воззрился на дело своих рук.
– Мне нужно идти, – вдруг снова объявил он.
– Олух, – начал я осторожно, – завтра день стирки. За тобой придет кто-нибудь, чтобы отвести тебя к однорукому?
– Нельзя про него говорить, – упрямо заявил он.
Он был напуган, и я услышал громкие звуки его музыки.
– Ты хочешь пойти? Хочешь снова увидеть однорукого?
– Я должен.
– Нет, не должен. Больше не должен. Ты хочешь пойти?
Мой вопрос заставил его надолго задуматься.
– Я хочу денежку. Чтобы купить конфеты.
– Если ты скажешь, где искать однорукого, я могу сходить за тебя. Я возьму у него деньги и куплю тебе конфеты.
Олух нахмурился и покачал головой.
– Я сам возьму мою денежку. Я люблю сам покупать.
Он снова стал подозрительным и начал бочком от меня отодвигаться.
Я сделал глубокий вдох и заставил себя успокоиться и проявить терпение.
– Значит, увидимся завтра, когда ты придешь на урок."
"Олух мрачно кивнул и вышел из комнаты Чейда. Я подобрал с пола его мокрые штаны и снова повесил на спинку стула. Интересно, обратит ли кто-нибудь внимание на новую одежду Олуха. Фасон туники давно вышел из моды, а в замке хозяева частенько отдают слугам, стоящим на самой нижней ступени социальной лестницы, свою одежду.