Я вздохнул и, усевшись на стул, стал смотреть в огонь. Что же делать?
Я жалел, что мне не удалось узнать у Олуха, где поселился Лодвайн или по крайней мере кто отводит его туда. Я не мог силой заставить его рассказать мне об этом, не напугав и не разрушив хрупкого доверия, возникшего между нами сегодня. Завтра можно проследить за Олухом, когда его поведут в город, но мне очень не хотелось это делать. Ему будет угрожать опасность, если Лодвайн или кто-нибудь из его людей меня узнает. Кроме того, если я увижу, что он встречается с Лодвайном, как поступить дальше? Предстать перед Лодвайном или послушать, как он станет расспрашивать Олуха и получит от него очередные сведения о нас? Я решил следить за Олухом, пока за ним не придет шпион Полукровок, живущий в замке, чтобы отвести его в город и схватить связного.
Я мог бы заставить его сказать, где поселился Лодвайн, но понимал, что если он не придет в назначенное время, то у Лодвайна возникнут подозрения. А мне не хотелось вспугнуть птичку до того, как мы будем готовы поймать ее в силки.
А мне отчаянно хотелось его прикончить. Я знал, что самый опасный враг – это тот, кого ты серьезно ранил. А я отнял у Лодвайна не только руку, но и жизнь его сестры и помешал им захватить власть.
Я скрестил на груди руки и откинулся на спинку стула, хмуро глядя в огонь. Может быть, я ошибаюсь. А если Лодвайн прибыл в город, чтобы выступить в роли посла представителей Древней Крови и встретиться с Кетриккен? Шпионы же – лишь дань осторожности. Впрочем, я очень сильно в этом сомневался.
Мне совсем не хотелось обсуждать новости с Чейдом. Ведь это мое имя стало известно Лодвайну, это моему ребенку грозит опасность. Мне и решать, что делать. Возможно, потом Чейд будет отчаянно вопить и поносить меня ужасными словами, но это позже, когда Дьютифул и Неттл будут в безопасности.
Чем больше я раздумывал над сложившейся ситуацией, тем большее отчаяние меня охватывало. Я покинул комнату Чейда, спустился по потайной лестнице и прошел через свою каморку.