Больше чем когда–либо негодовал он на судьбу: он явился в штаб–квартиру на месяц позже своего класса и был, вероятно, единственным новичком среди ожидавших назначения в Зале Найма.
Само пребывание в Прайме действовало возбуждающе. Это была цель, к которой их направляли упорными тренировками целых десять лет. Кана Карр опустил походный мешок и вытер влажные руки о ткань брюк; хотя стоял прохладный день ранней весны, он потел. Жесткий воротник новой зелено–серой куртки резал горло, края шлема терли, а личное снаряжение, казалось, весило больше, чем когда–либо раньше.
Он остро ощущал грубую кожу ремней, скрещивающихся у него на плечах, и то, что шлем его был еще без верхушки. Его окружали ветераны, на куртках которых блистали многочисленные знаки отличия за успешно выполненные операции.
«Что ж, — в который раз повторял он про себя, — достичь такого положения — лишь вопрос времени. Каждая из этих ныне сверкающих наградами ветеранских фигур когда–то тоже была неуверенным новичком и без всяких отличий…»
Внимание Каны привлек неожиданный цвет, ослепительно яркий среди волн серо–зеленого и серебряного.
«Но это не почетный караул», — подумал Кана Карр.
Сжимая кулаки, он следил, как красный плащ и сопровождавшие его галактические патрульные исчезли в Зале Найма. Кана прежде не общался непосредственно с агентом. Негуманоидные существа, которые были его инструкторами, после того, как выяснилось, что он способен усвоить чуждые знания, принадлежали совсем к другим классам.