Открытое неповиновение означало рабочие лагеря и никаких шансов на выход в космос. Только солдат, обученный военному делу, имел возможность отправиться к звездам. И как только Кана уяснил себе это, он решил стать образцовым арчем и даже находил в обучении утешение, которое смягчало его жгучую ненависть к тем, кто мешал ему занять достойное место среди звезд.
Резкий звук военного свистка вернул его к насущным проблемам. Кана надел на плечи мешок и поднялся по ступеням, по которым только что прошел агент.
В этой части зала мехи в своих серо–синих комбинезонах и пузырчатых шлемах превосходили по численности арчей. И немногие арчи поблизости от Каны были ветеранами. Поэтому, даже окруженный своими, Кана чувствовал себя здесь таким же одиноким, как и на улице.
— Они пытались прикрыть крышку, но Фальфа отказался от назначения для своего легиона, — говорил слева от него мех, человек лет тридцати, с десятью почетными нашивками, не заботясь о том, чтобы приглушить свой громкий голос.
— Его занесут в черный список за отказ, — с сомнением ответил его собеседник. — В конце концов, не всегда ему будет везти.
— Везти? Два легиона не вернулись с этого задания, а ты говоришь о везении! Я слышал, что начато расследование. Знаешь ли ты, сколько легионов вычеркнуты за последние пять лет из состава? Двадцать! И похоже ли это на простое невезение?
Кана чуть не повторил изумленное восклицание слушателя.
"Человек перед ним неожиданно подвинулся, и Кана торопливо закрыл образовавшийся пробел.