100 великих узников

А так как тайна ее пострижения была известна лишь нескольким лицам, то, надевая светское платье, она была уверена, что никто вообще не знает о ее пострижении…

Приняв свой прежний вид, царица Евдокия начала вести жизнь совсем не ту, на которую ее обрекал Петр. В своих обширных кельях она разместила приближенных монахинь, из Москвы явился ее прежний карла И. Терентьев. Царица всегда носила мирское платье синего, зеленого и других цветов, шубы, телогреи и душегреи — короткие; на голове — повойники, шапки польские и т.

 д. Она интересовалась, что делалось в царской семье и особенно о сыне Алексее. Вести о нем получала из писем своего брата А. Лопухина и от других лиц — князя С. Щербатова и княгини Н. Троекуровой. Переписка велась через ее духовника Федора Пустынного — ключаря Суздальской соборной церкви. Так жила в суздальском Покровском монастыре царица Евдокия, стараясь забыть свое горе в пророчествах старца Досифея и мечтах о возвращении к царскому двору.

В 1710 году в Суздаль для набора рекрутов приехал майор Степан Глебов.

Узнав, что царица мерзнет и голодает, он принял участие в ее судьбе и через духовника послал Евдокии Федоровне богатые дары: две песцовые шкурки, пару соболей и 40 собольих хвостов. Майор был молод и богат, а духовник и приближенная монахиня Каптелина — корыстолюбивы; он подкупил их, и они уговорили царицу принять его. Молодое сердце царицы кипело страстями, она не устояла против чар С. Глебова и горячо полюбила его, о чем свидетельствуют хранящиеся в архивах ее письма. "

"Свет мой, батюшка мой, душа моя, радость моя, знать, уже зло-проклятый час приходит, что мне с тобою расставаться. Лучше бы мне душа моя с телом рассталась. Как мне на свете быть без тебя? Как живот быть?.. Уж нет мне тебя милее, ей Богу, любезный друг мой. За что ты мне таково мил? Носи, сердце мое, мой перстень, меня люби, а я такой же себе сделала… я тебя до смерти не покину и ни на час не забуду. Как мне будет твою любовь забыть, как жить мне без тебя, душа моя… Что ты меня покидаешь, кому меня вручаешь, ох друг мой, ох свет мой…

Он же, напротив, вскоре стал охладевать к ней, даже перестал скромничать по отношению к царице и не берег ее репутацию.

По ночам без всякой осторожности приходил к ней, и хотя в монастыре еще не болтали об их связи, многие знали о ней. Но счастье Евдокии Федоровны продолжалось недолго, и через два года С. Глебов покинул ее окончательно.