"
"В сентябре 1698 года участь царицы была решена в простой карете, запряженной парой лошадей[32] [Сделано это было из жестокости, так как в то время мало-мальски зажиточный боярин выезжал не иначе, как шестеркой], без свиты, в сопровождении только карлицы Евдокию Федоровну отвезли в Суздаль — в Покровский женский монастырь. В горе и нищете жила здесь молодая царица, так как Петр забыл о ней совершенно и не назначил никакого денежного содержания Царевна Марья Алексеевна и царица Прасковья Федоровна изредка посылали несчастной подарки и приветы через приближенных своих, а иногда через нищих или юродивых.
Сестрам царя, участие которых в стрелецком бунте было почти доказано и которых тоже заточили, были хотя бы предоставлены приличное содержание и привычная обстановка. С невинной же обошлись строже, чем с провинившимися. Евдокии Федоровне было тогда всего 26 лет, и долгие годы мрачные стены уединенной кельи служили склепом для молодой женщины, полной страстных желаний.
В мае 1699 года в монастырь приехал окольничий С.
Языков: он более двух месяцев жил в Подмонастырской слободе и каждый день ходил к царице. Приезд его сопровождался какой-то таинственностью, и по монастырю поползли слухи, что приезжал он по приказу Петра I постричь царицу Евдокию. Слухи оказались справедливыми. По требованию С. Языкова архимандрит Спасо-Евфимьева монастыря прислал к нему иеромонаха Иллариона — для совершения тайного дела. Окольничий привел иеромонаха в келью казначеи Маремьяны, где жила царица Евдокия Федоровна, здесь, за занавесками и состоялось пострижение, причем так тихо и тайно, что казначея ничего и не увидела.
Царицу нарекли инокиней Еленой, но она не признала воли и приговора Петра I.
Тяжел был переход из царских чертогов в монастырскую келью, и грустно было молодой самолюбивой женщине переодеться из золотой парчи в черное монашеское платье, причем насильственно, не зная за собой никакой вины. Царица предалась было молитвам, но в воображении постоянно возникали картины ее прежнего величия.
Инокиня Елена даже отправилась к игумену Сновидского монастыря Досифею, который пользовался репутацией богоугодного человека и предсказателя. Царица рассказала ему о своем горе. Игумен утешал ее и в темных пророчествах намекнул на отрадное будущее.
Много ли нужно верующей душе? И царица, возвратившись в Покровский монастырь, через несколько недель после пострижения скинула монашеское платье и надела мирское.
