Беляев так пишет о своем новом помещении: ""Меня перевели в каземат… в четыре шага величиною, немного больше гроба, и заключили одного. Тут была страшная сырость, а утром топили железную печь, труба которой проходила над головой"". Отсюда его перевели в каземат Невской куртины:
В одном углу стояла кровать с шерстяным одеялом, а в другом — стол, на котором стояла лампадка с фонарным маслом, копоть от которого проникала в нос и грудь, так что при сморкании и плевании утром все было черно, пока легкие вновь не очищались в течение дня.
Почти все камеры Петропавловской крепости кишели насекомыми, из-за которых декабристы проводили бессонные ночи. А. С. Гангеблов, описывая один из своих казематов, сообщает: ""Низкий свод этого каземата был обвешан паутиной и населен множеством тараканов, сороконожек, мокриц и других, еще не виданных мною гадов, которые только наполовину высовывались из сырых стен"".
"Часто вместо обеда узникам давали кусок черного хлеба и воду. Полковник А. М. Булатов объявил голодовку и отказывался от пищи, а на девятый день разбил себе голову о стену и от полученных ран умер. Нижние чины охранной команды не всегда строго соблюдали правила и втайне передавали узникам булки и даже носили от них на волю записки. Одна такая записка, переданная И. И. Пущиным, была перехвачена, после чего император написал коменданту крепости: ""Узнать непременно, через кого Пущин писал, и запретить впредь сметь то делать, взяв меры против того"".
Однако не физические страдание, а испытание одиночеством тяжелее всего переносили декабристы. Впоследствии А. П. Беляев вспоминал: ""То полное одиночество, какому мы… подверглись в крепости, было хуже казни.