Единственное, что его отвлекало — сидеть с бутылкой безобидной минералки в саду поместья, где Эрик мог бы пить вежливый английский чай, смотреть в одну точку и слушать, как от земли пахнет весной. Воздух был прохладный и влажный. Зацвели яблони. Майкл стоял под деревьями, ловил ртом белые лепестки, как снежинки. Ветерок невесомо сыпал их ему на лицо. Начинался май.
Питер прибежал, взбудораженный, с телефоном в руке.
— Ты слышал? — издалека крикнул он.
Майкл развернулся к нему, заложил руки за спину. Провел рукой по волосам, стряхивая яблоневый цвет.
— Не слышал, — сказал он. — Что случилось?
— Бред какой-то! Вот слушай, — Питер остановился рядом, открыл в телефоне какую-то вкладку. Зачитал: — «Лейни эксплуатирует стереотипный образ гея, созданный в угоду гетеросексуалам. Мы вынуждены в очередной раз смотреть на картонного слащавого мальчика с большими глазами, который, с одной стороны, позволяет создателям «бросить кость» ЛГБТ комьюнити и сказать, что они занимаются репрезентацией сексуальных меньшинств, а с другой — демонстрирует репрезентацию, которая не расстроит и не разозлит гетеросексуальное большинство.
Он читал бы и дальше, если бы Майкл не отнял у него телефон.
— Ты что, спятил? — ласково спросил Майкл. — Ты пошел себя гуглить?
— Но это же бред! — растерянно воскликнул Питер.
Майкл вздохнул, протянул руку, погладил его костяшками по щеке.
— Малыш. Не лезь в это. Даже не начинай. Начнешь — увязнешь. Это просто какое-то мнение в блоге. Таких мнений будут тысячи. Никто еще даже фильм не видел, мы его еще не закончили. Они судят по нашим промо.
— Вот именно! — горячо воскликнул Питер.
— Иногда люди делают такие парадоксальные вещи, что можно ебу даться, — успокаивающе сказал Майкл. — Только не лезь туда, ладно? Пусть себе пишут. Делай свою работу. Ты делаешь ее хорошо. Вот об этом и думай.
Питер вытер глаза пяткой ладони, шмыгнул носом.
— Я просто не понимаю…
— И никогда не поймешь, — сказал Майкл. — Я тоже не понимаю.