А бумаги эти я не подпишу! Пусть Дана осмотрит один специалист сначала. Мне его посоветовали знающие люди. А эти коновалы его ещё в овощ превратят. Приедет послезавтра. Говорила ему… Сам виноват… Ма-а-ам! Ну тяжёлое стабильное — это не умирает. Его уже отключало так, когда он вернулся. Вот увидишь, завтра придёт в себя. Этот гад живее всех живых!
Наконец-то, как и предсказывал Гера, она накидывает теплый халат и выходит на балкон. На цыпочках крадусь в комнату. Боюсь, что повернется и заметит меня. В панике прижимаю балконную дверь плотнее и медленно поворачиваю ручку вниз, запирая ее там.
Тихонечко зашториваю окно.
И, уже не особенно таясь, обшариваю всю комнату в поисках нужной бутылки.
Отыскиваю её в мусорном ведре. Завернутую в черный пакет. Пустую. Несколько капель внутри. Прихватив прямо с пакетом, выбегаю из номера.
— Гера! — тарабаню в приоткрытую дверь. — Я на улице!"
"Мне хочется, как можно скорее смыться с места преступления.
— Ты заперла ее на балконе, Ася! — подходит сзади Гера.
— Дверь заклинило… — вру я, вырисовывая бровь.
— Ну да, конечно, — закатывает он глаза. — Главное теперь, чтобы не догадалась…
— «Я же сказала, не беспокоить!», — в ее манере выдаю я, с претензией глядя ему в глаза.
Гера смеется, изображая фейспалм.
— Ты при Касьянове так не разговаривай, побереги мужика!
— «Я тебя умоляю!», — надменно веду плечами, взмахивая кистью.
— Ааа… Супер! Поехали, пока тебя не отпустило. «Эллочка-людоедка…»
Глава 18 — Плен
Богдан
Муть… Тошнит. Во рту сухо и липко.
Сначала мне кажется, что меня только что ранило. И это грохочет техника рядом. Но гул и грохот превращается в голоса, замедленные и растянутые фразы.
Равнодушно слушаю звуки вокруг. Хочется отключиться скорее.
— Что значит, Вы не пустите, это мой сын! Да что эта ваша фамилия?! Нет у него родной! Я вместо неё!
— Женщина, не скандальте. Пациент ещё без сознания.
Тембр голосов становится чуть выше. Я узнаю этот голос. Это родной человек.