Но, несмотря на эти сигналы, я не могла оставить все как есть. Она так много знала о моей жизни, а я почти ничего не знала о ее. И хотя я понимала, что скорее всего, это окончательно никогда не изменится, я не собиралась убирать ногу от приоткрывшейся двери.
«Расскажешь?»- просто попросила я, так мягко как только могла: «Пожалуйста?»
Ее грудная клетка поднялась, потом опала под тяжестью вздоха.
«Я была очень юной и очень усталой. Суд высосал все мои силы, которые еще были, и к тому времени, когда за мной захлопнулись двери тюрьмы», – она резко подняла руку, потом дала ей упасть на одеяло: «уже ничего не осталось».
Прежде чем нежно и осторожно побудить ее продолжать, я позволила на мгновение опуститься тишине: «Корина рассказывала, что ты просто хотела тихо отсидеть свой срок».
Ее взгляд на секунду встретился с моим, потом снова ускользнул.
«Да? Я не помню, чтобы говорила ей это», – она покачала головой. «Что я помню, так это… безразличие.
«Как она спасла тебе жизнь?» – спросила я, все еще не в состоянии осознать эту мысль. Мое сознание рисовало Айс как женщину невероятной силы и воли, даже в моменты слабости, ей никогда никто не был нужен, чтобы сделать то, для чего она была исключительно подготовлена – для спасения своей собственной жизни.
«Как я уже сказала», – продолжила Айс после небольшой паузы: «мне было на все наплевать. И когда появились хищники, я не стала с ними драться. Просто позволила делать все, что им хотелось». Она горько засмеялась, звук заклокотал, словно застряв в горле.
Я не смогла сдержать собственный вздох, как бы ни хотелось. Внезапно, мне стало очень плохо от того, что я вынудила ее рассказывать именно об этом. Я хотела просить, умолять ее остановиться, но словно водитель, которого притягивает зрелище ужасной аварии на дороге, не могла.
Она снова посмотрела на меня, ощутив мою боль. Потом мягко улыбнулась, хотя в глазах все еще бушевал отблеск прошлого гнева.
«Не расстраивайся, Ангел. В конце концов, это было то же самое, за что раньше мне платили деньги. Даже в чем-то лучше, на самом деле. Пока я делала то, что от меня хотели, меня никто не трогал».