Мне надоело, что меня обливает кровью это упрямое, жалкое подобие взрослого человека.
– Нет, езжай дальше. Я в порядке.
Заскрипев зубами от неудержимого желания развернуться и вышибить их из машины прямо на середину автострады, я все же съехала с трассы и продолжила движение по длинному, петляющему спуску, пока мы не оказались на широкой, почти пустынной улице. Съехав на обочину, я выключила двигатель, открыла дверь и ступила на тротуар, твердо решив держаться как можно дальше от них, лишь бы только моя голова не лопнула.
И даже не имело значения, что я шла по современной версии призрачного городка Старого Запада, где решетки и цепи украшали пыльные, пустые окна и двери. Не имело значения, что все надписи были на испанском, а потому не имели для меня никакого смысла. И мне даже было наплевать на то, что спиной я чувствовала, как невидимые глаза ощупывают и осматривают меня, из-за чего становилось не по себе. Все, что имело значение на текущий момент – это блаженная тишина, которая окружала меня, да солнечный свет и свежий воздух.
– Ангел? – раздался голос сзади меня. – Что ты там делаешь?
Когда я не ответила, дверца машины открылась, и я услышала звук ботинок, ступивших на тротуар. Спустя мгновение, Корина поравнялась со мной.
– Ангел? Ты в порядке?
– Как только головная боль пройдет, я снова буду как огурчик.
– Как?… А, из-за нашей дискуссии?
Я повернулась к ней лицом:
– Это не было дискуссией. Я знаю, какими бывают дискуссии.
– Я поняла тебя.
– Хорошо. Потому что не думаю, что у меня хватит сил объяснять это еще раз.
Я потерла виски, пытаясь утихомирить гнетущую боль.
Но не получалось.
– У нее сильное кровотечение, Ангел.
– Да, Корина, я в курсе. Еще как в курсе. Но проблема, однако, в том, что вы обе, похоже, больше заинтересованы своими пререканиями об этом, чем решением проблемы. Так что, иди обратно в машину, и подеритесь друг с другом, а я приду попозже и отвезу в больницу того, кто останется в живых, договорились?
– Ангел…
– Нет, Корина, – я вздохнула, с трудом сдерживая злость.