Водитель заплакал.
— Машину разобьет, чем семью кормить буду? У меня четверо детей… Мы же мусульмане…
— Тебе паршивая машина дороже наших товарищей?! Пошел вон, собака!
Сильный удар в лицо выбросил шофера из кабины.
Вдали показался луч прожектора. Через несколько минут раздался скрежет аварийного торможения.
— Цепью вдоль дороги! — скомандовал Бадыр. — Смотрите, чтоб не ушли!
«Гвардейцы» бросились вдоль насыпи навстречу приближающемуся составу. Первым бежал низкорослый рябой Гетгаз. Он недавно примкнул к отряду Идигова и очень хотел отличиться для укрепления авторитета.
Когда резко заскрипели тормозные колодки и сила инерции прижала замерзших москвичей к острой щебенке, они сразу все поняли.
— Совсем охуели! — выругался Королев, щелкая предохранителем автомата. — Скоро они И в Подмосковье будут поезда останавливать!
— Быстро прыгаем! — Карпенко не тратил время на пустые разговоры. Он очень жалел, что потерял автомат.
Не дожидаясь, пока упадет скорость, они по очереди спрыгнули с железных ступенек платформы и покатились под откос. Умение группироваться спасло тренированные тела от переломов, но щебенка насыпи разорвала одежду, исцарапала кожу. Товарняк проскрежетал мимо и через сто пятьдесят метров остановился.
«Волки» хищно бросились осматривать платформы и вагоны. Но Гетгаз не поддался общему порыву. Повинуясь звериной интуиции, он побежал в темноту, туда, где поезд начал торможение.
Улицы села были пустынны, окна домов наглухо закрыты ставнями, за высокими заборами бесновались свирепые псы. Карпенко понимал, что они опережают преследователей на каких-то десять минут. Когда-то можно было постучать в любой дом и получить защиту: по горским обычаям путник, попросивший помощи, берется под покровительство. Даже кровный враг, переступив порог, становится гостем, и хозяин обязан защищать его ценой своей жизни.