Похоже, что наши позиции на юге пытаются раздёргать: бьют то справа, то слева. Особых успехов нет ни у кого. Где-то паритет.
- Пётр Петрович! Мне кажется, что в этих условиях Гитлер не станет перебрасывать Манштейна на Север. Попытается использовать его на юге для прорыва нашей обороны.
- И что?
- Вместо нашего корпуса надо перебросить к Михайловскому части 7 армии, а нам перебираться к Новгороду. И брать его! Надо сделать всё, для того, чтобы Гитлер перебросил Манштейна сюда.
- То есть предлагаешь Олонец не брать? Мы же в 23 километрах от него!"
"- Может быть с Говоровым поговорить?
- Пошли!
Мы показали Леониду Александровичу переписку с Паасоненом, обсудили всё с ним, после этого он позвонил Жданову, и опять обсуждали ситуацию на юге, и у нас.
- Товарищи! Вы понимаете, что вынудив Гитлера перебросить сюда войска, мы ухудшим положение наших войск.
- Отчётливо, товарищ Жданов! - ответил Говоров.
- Звонить ""Самому""?
- Самое время. - сказал командующий, и протянул трубку Жданову. Тот, подумав несколько секунд, взял трубку и ровным голосом произнёс: ""Товарища ИвАнова!""
- Здравствуйте, товарищ Сталин!... Есть такое предложение: перебросить Отдельный Ударно-Штурмовой корпус из-под Олонца и взять Новгород. Командование фронта говорит, что Новгород мы возьмём.
Жданов замолчал. Он слушал Сталина, иногда демонстрируя, что находится на связи.
- Да, товарищ Сталин. Финны ответ дали, но увязывают его с вероятной возможностью оккупации Финляндии гитлеровскими войсками... - он опять замолчал. - Понял, товарищ Сталин! Скрытно перебрасываем корпус, и ждём приезда Представителя Ставки.
Представителем Ставки оказался Борис Михайлович Шапошников. Его не сняли с должности, но он прилетел вместе с Василевским, который ни на шаг от него не отходит. ""Дышит в затылок"" или перенимает опыт. Я участия в переговорах в первый день не принимал, составлял графики движения и рассчитывал сроки.