И тут началось! Сообразив, что может остаться голодной, сова вступила в бой за поросенка, но силы были неравны. Она была повалена, связана и засунута в вазу с фруктами. Ей оставалось только сверкать глазами и отчаянно ругаться на своем, непонятном Арчибальду, совином языке и наблюдать, как со стола сметается все подряд. Наконец студенты насытились.
– Остальное твое, – барственным жестом барон обвел опустевший стол. – Дифи, развяжи ее."
"Первое, что сделал почтальон, как только получил свободу, обложил афериста на чистейшем арканарском языке, затем запустил в него яблоком, от которого тот едва успел увернуться, свистнул гроздь винограда, взлетел на шкаф и начал яростно клевать ягоды, сердито сверкая огромными глазищами на Арчибальда.
– Неблагодарное животное, – сыто икнул пройдоха.
– Что там тебе Рогнар пишет? – поинтересовался Дифинбахий.
– Рогнар?
– Угу, это его сова, – закивала головой Дуняшка. – Она ж тебе сразу об этом сказала.
Арчибальду стало неудобно. С главой клана эльфов Дома Вечерней Зари его связывал братский договор, а он так непочтительно обошелся с посланником.
– Что ж вы раньше–то молчали, что это от Рогнара?
– Я думала, ты знаешь, – расстроилась Дуняшка. – Она же тебе сказала.
– Я по–совиному не разумею.
Сова возмущенно ухнула.
– Ой, а мы забыли… – виновато понурилась девица.
– Распустились холопы, ничего не помнят, – сердито буркнул аферист, взял в руки письмо, сколупнул печать.
«Нашему брату Арчибальду де Заболотному от главы Дома Вечерней Зари.
До нас дошли тревожные известия от Родена.
– Ну что ж, – хмыкнул неунывающий авантюрист, – половину дела мы уже сделали.
– Какую? – поинтересовался Дифинбахий.
– Сову накормили.