Проклятые флюиды! Нет, сегодня просто невозможно работать! Столько вокруг соблазнительных дам…
Арчи свернул в проулок, вытряхнул из–под камзола одежду баронессы в сточную канаву и решительно сказал:
– Всё! Надо брать себя в руки… Это ж надо до такого докатиться – одежду снять, а сережки оставить. Папа будет недоволен. Непрофессионально. Начинаю пахать. Только мужики. Графы, бароны, герцоги, маркизы, короли, но чтоб ни одной…
– Ты думаешь, баронские трусы на тебе будут смотреться более элегантно? – ехидно хмыкнул кто–то за его спиной.
– Не понял?
– Лифчик с ушей сними.
Арчи смахнул лифчик баронессы в ту же канаву.
– Без советов обойдусь.
– Как сказать, красавчик, – старая цыганка бесцеремонно ткнула дымящейся трубкой в спину юного проходимца. – Без моих советов ты в момент во что–нибудь вляпаешься. Как ты сейчас похож на папу!
Арчи обреченно вздохнул. От этой старухи деваться было некуда. Он прекрасно знал, что папа приставил её к нему следить, чтоб наследник не зарывался.
Именно за счёт бывших учеников он выдвинулся в лидеры и сменил на своем посту главу гильдии воров. Арчибальда, естественно, прочили ему в наследники.
– Передай папе, что я сегодня буду вести себя очень скромно. Пару баронов тряхну, и всё.
– А то я тебя не знаю, шалопут, – хмыкнула цыганка. – Ну что, ловец удачи[1], займемся делом? Ворону поступил один очень серьёзный заказ.
Арчи замер, подозрительно покосился на цыганку:
– Шутишь?
– Абсолютно серьёзно. Всё, что при нем найдёшь, – твоё. Кроме свитка. Доставишь его Ворону.
– И месяц гуляю?
– Месяц. Папа слов на ветер не бросает. Согласен?
– Спрашиваешь!
Цыганка поманила юного вора за собой. Центральная площадь Арканара, столицы Гиперии, бурлила. Карнавал был в самом разгаре. Праздник воссоединения Трисветлого всегда отмечался с помпой, но сегодня король превзошел самого себя.
Похоже, Георг VII немало нагрешил в этом году, коль дал указ всем харчевням и трактирам в этот день поить и кормить народ в счёт казны, да сверх того приказал выкатить на центральную площадь девять бочек зелена вина, дабы, согласно заветам Трисветлого, трижды воздать хвалу каждому из святых в день благоговения и воссоединения. И народ веселился вовсю. В этот день, согласно традиции, стирались сословные границы.