– Арчи, прекрати немедленно!
– Но, папа! Он обидел мою даму сердца! Лайса, подтверди!
– Угу, – подтвердила девчушка, возя своего противника носом по полу.
– Тоже мне, рыцарь нашёлся… – Ворон шагнул в образовавшуюся кучу–малу, энергично раздавая затрещины. Наведя порядок среди своей паствы, он вытащил за ухо запирающегося возмутителя спокойствия на середину комнаты."
"– Я вас учу благородному искусству воровства, а не глупому маханию кулаками, – строго сказал он сыну. – Надеюсь, ты это помнишь?
– Угу, – кивнул головой Арчибальд, – помню.
– Не похоже. Так вот, чтоб лучше запомнил, даю тебе задание повышенной сложности. Ты должен не просто вытащить из моего кафтана кошелёк, так, чтоб ни один колокольчик не звякнул, но ещё и сделать это в абсолютной темноте до того, как я успею досчитать до трёх. Не справишься, останешься сегодня без обеда. Вытащишь – содержимое кошелька твоё. Эй, дама сердца, опускай шторы.
Лайса подбежала к окну, дернула за веревочку, и плотные чёрные шторы упали вниз, погрузив комнату во тьму.
– Раз… два…
Оглушительный звон колокольчиков в противоположном от Ворона углу, заставил ментора вздрогнуть.
– Отдай конфеты!
В пылу драки за сладкую награду, которой был начинен кошелёк, клубок детских тел сорвал штору и покатился дальше.
– Я их для моей дамы сердца воровал!
Ворон похлопал глазами, потом похлопал себя по телу.
На нём не было ни колокольчиков, ни кафтана, ни кошелька.
– Моя школа, – поскреб затылок Ворон и задумался. – Драть или не драть, вот в чем вопрос?
Впрочем, вопрос был чисто риторический. Ремень его любимый ученик спер в первую очередь.
1
Арканар. 1733 год от воссоединения Трисветлого
– Ах, господин граф!
– Мадам!
– Я вся дрожу, ваши руки, о–о–о!
– Я ничего не могу с ними поделать!
– Еще!
– Я стараюсь.
– Еще!!
– Да сколько ж можно?
– Еще!!!
– Простите, мадам, но на нас уже оглядываются, – Арчи вырвался из жарких объятий баронессы и скользнул в карнавальную толпу, мучительно думая, за каким чертом ему потребовалась её одежда, он же целился на другое…
Оглушительный визг опомнившейся красотки, оставшейся в одних сережках с брильянтами среди возбужденной толпы, заставил его прибавить шагу.