Да только не спеши, государь, когда крамольники посвятят в Законы, когда будет у тебя в руках полная власть, тогда и вернешь обычаи. Дюжить тебе двенадцать лет — срок подходящий, чтоб выстроить крепость силой казны."
"Годислав послушал старцев и согласился: русы давно уже сами ничего не строили, тем паче крепостей из дикого камня. Да и не боялись варяги никого, не ощущая опасности, ибо много уж лет жили слишком мирно и благополучно, чтобы растрачивать силы на вольный безвозмездный труд. Если кто решал ставить новый дом или терем, то звали ватагу скуфов или плесковских росов, сведущих в каменных и плотницких делах.
Однако скуфских ватаг в то время поблизости не было, росы же, пришедшие из города Плескова, вначале согласились, но по обыкновению перед закладкой основания пошли в храм Перуна, чтоб жертву принести, а когда вернулись, походили вокруг Горислава Великого и отказались строить: дескать, вы, варяги, и так горделивы да заносчивы, а закроетесь стеной, затворитесь железными воротами и вовсе возгордитесь и станете пошлину брать за то, чтоб к вам да ярмарку в город войти.
Великий Князь услышал, чьи они слова повторяют, насупился и отпустил плесковских с миром, а Путивоя предупредил, чтоб впредь не смел более против него стоять.
Закон был дальним сродником Годиславу и потому обычно говорил по-отечески, но тут будто бы обиделся, мол, всегда с тобой заодно, государь, и если подозреваешь, что против стою, так я и вовсе могу уйти из стольного града и оставайся сам по себе. Посмотрю, что тебе скажут варяги, когда узнают, что ты прогнал Закона и до срока всю власть себе присвоил вопреки обычаю, заведенному Гориславом Великим.
Нечего было ответить Годиславу, но он не успокоился, послал бояр на сей раз далеко, в Белозерье, оттуда и пришла ватага из трех тысяч покладистых, а главное, дошлых в строительном деле словен, прозываемых сольцы, поскольку их каменный, укрепленный город стоял в устье реки Солы.