Видя это, Великий Князь решил, что они чем-то недовольны, добавил каш на пропитание и положил к ржаным дарам серебра, однако белозерские землекопы и каменщики едва передвигали ноги, а многие и вовсе слегли, охватившись незнаемой болезнью. Знахари и врачеватель пользовали их снадобьями и только разводили руками, не в силах справиться с хворобой. Рослые, крепкие мужи хирели и ссутуливались на глазах, отказывались от пищи и ночами плакали, будто малые дети. Однажды поутру один из сольцев не проснулся, скончавшись во сне, на следующий день еще двое не встали, и когда умерло сразу пятеро, предводитель ватаги пришел к Годиславу и стал просить, чтоб не держал на них обиды и отпустил домой без припасов на дорогу и даров, пока они все на перемерли.
— Что же с вами приключилось? — спросил раздосадованный государь. — Какая хвороба пристала?
— Тоска нас снедает, — признался тот. — Не можем мы жить вдали от родных мест. Лучше в нищете, в скудости, но у себя дома.
Так и пришлось отпустить сольцев.
Закон же сам пришел к государю и сказал, дескать, и на сей раз тоже меня винишь или моих волхвов? Годислав был уверен, что это Путивой, не зная, как подступиться, навел порчу на белозерцев, его чародеи и знахари зельем да наговорами отвратили строителей, заставив тосковать по родной стороне, но не пойман был Закон, а значит, и не вор.
И вот тогда обескураженный молодой государь сам пошел на корабле по Немане реке, где жили лесные белые росы, и стал звать их, обещая каш на окормление и дары ржаные — зерном и скотом.
Обедневшие гродненские словене, промышлявшие ловом, согласились пойти к варягам, однако к кашу и дарам попросили ослабить пошлинные тяготы на торговлю мягкой рухлядью. Годислав и на это согласился, но когда белые росы пришли к богатому стольному граду и увидели варягов, пребывающих в безделии и презрительно взирающих на словен, объялись великой завистью. В отместку за свою бедность занялись они дерзкими ночными набегами и разбоями, в единый миг напомнив о сгинувших обрах. Взроптали горожане, заворчали на государя бояре и пришлось тому дать приказ, чтоб словен на ночь запирали в сараях и стражу выставляли, дабы прекратить озорство.
Стерпели бы это гродненские росы, ибо виноваты были, да стали к ним льнуть волхвы, присланные Законом, на ухо шептать:
— Что же вы терпите от князя, словене? Вас, вольных росов, как рабов держат, помыкают вами, будто скотом. Скоро плетьми пороть станут, а как поднимите стену, сведут вас на пристань да продадут чужеземцам.