Бег

У нас в секции все собирались на первый этаж, что-то брали, одевали. Всё это среди крика, канонады и сумерек. Подсвечивали только фонариками с зажигалок."

"Одевшись, я спустился на первый этаж: там в коридоре было полно людей — в секциях оставаться боялись, так как в большие окна могли залететь осколки.

— Зону всю разъебашили!

— В трёшку попало!

— Пацаны! Выключайте телефоны! Они по скоплениям телефонов долбят! Братва курсанула!

Слышался грохот канонады. Все лихорадочно начали вытаскивать батарейки с телефонов.

Я шел по коридору, всматриваясь в лица: своих где-то потерял. Страха не было никого, была растерянность: бежать, не бежать? Только духовно сильные личности способны действовать в одиночку, всем остальным нужно стадо или стая — поддержка нужна, а я не такой крутой. Не волк-одиночка, поэтому ищу кого-то.

Ага, вот Федя на свободной наре сидит.

— Падай, толстяк… Прикинь, у нас осколком стекла Таджика в ногу ранило: я ему начал перевязывать, он кровь увидел и сознания потерял.

Ха-ха-ха!

Я сел рядом.

— Блять, а как он соседа рубил тогда топором?

— А его спросил тоже, ха-ха. Он говорит: «Цэ ж моя кровь». Ха-ха! А ты чего оделся так? Бежать собрался?

— Да хуй его знает: не с кем пока.

Канонада стихла, я облокотился на стену и закрыл глаза.

* * *(00:30. 22 июля 2014)Вдруг пронесся слух, что в зону зашли какие-то солдаты, ходят по «стометровке» и расстреливают попадающихся на глаза зэков. Никто не знал, что это за солдаты, но основная версия: всё-таки укропы.

Конечно, такая новость не дала мне спокойно сидеть на месте, и я вышел в «локалку». Темнота, тишина. Калитка открыта, какой-то шёпот. Я осторожно приближаюсь к выходу и вижу двух спокойно беседующих зэков. В одном из них узнаю Боксёра.

— Здорово. А где солдаты, что стреляли?

— Какие солдаты? Это первый зам с «хозяйкой» бухие: под ноги стреляли кто на первый отряд побежал.

— Так они ж сами сказали при обстреле туда бежать?

— Хуй их знает! Бухие.

Орали, стреляли, зэков назад в «локалки» загоняли.

Я вернулся на барак.

— Федя! Есть план: пошли глянем, что там на «трёхэтажке» — солдат никаких нет. Это, блять, первый зам с «хозяйкой» были, — мне не сиделось спокойно.

— Я с вами, — говорит Угрюмый.

Мы выходим с «локалки», а весь лагерь словно вымер: нигде ни звука, полная темнота. Короткими перебежками передвигаемся под окнами бараков. Под ногами хрустят битые стёкла.